Пейзаж с озером Нево

Глава 7

Когда они вышли из вивария, наступила блеклая, лишенная темноты ночь. Ее по-прежнему иногда называли "белой", хотя теперь этот эпитет почти исчез из лексикона – многим чудился в слове скрытый упрек.

            – Все равно твой поросенок сдохнет, – сказал Рем со странным злорадством – его забавляла бессмысленность собственных усилий.

            – Почему? – растерянно спросила Женька.

            – Ему вода нужна. А у него в мантии сейчас ни капли. Думаешь, страшасики ради нашего спасения воду вырабатывают? Как же! Дойщикам приходится попотеть, прежде  чем удастся откачать положенную норму. Если сами страшасики из них прежде кровь не высосут: это еще те звери! – он сделал ударение на последнем слове.

            – А мой страшасик поливал меня водой!

            – Он тебя за свою принял, – засмеялся Рем.

            Женька поежилась. Воздух быстро остывал, а она по-прежнему была в одной футболке,  в штормовку был закутан поросенок.

            – А у тебя нет воды... лишней? – спросила она.

            Рем повернулся к ней, губы дрогнули. Взгляд хлестнул не хуже плети. Женька невольно отступила и уже открыла рот, чтобы сказать очередную глупость, но Рем приложил палец к губам. Взгляд его был направлен  куда-то мимо Женьки. Она обернулась. За ее спиной находились ворота "коровника". Теперь и она заметила, что с воротами что-то неладно. Они не заперты! Черная щель в ладонь шириной образовалась между створками. Рем, держась ближе к стене биостанции, направился к узкому, отгороженному с двух сторон проходу. В будке охранника, насколько можно было разглядеть за мутными стеклами, никого не было. Стараясь двигаться бесшумно, Рем полез по узкой железной лесенке наверх и сделал Женьке знак следовать за ним. Поднявшись, они очутились на крыше "коровника", отгороженной по бокам невысоким барьерчиком. В центре находилась массивная сварная решетка, нависавшая почти над самыми головами животных. В неясном свете виднелись головы и спины страшасиков – серые над черной жижей, которая доходила животным до брюха. Ее закачивали в "коровник" из озера. Голод страшасикам пока не грозил. Почуяв детеныша, животные заволновались. Один, крупнее прочих, громко захрюкал и ухватился щупальцами воротника за решетку. Несколько лиловых отростков призывно вытянулись и задвигались в воздухе, как пальцы великановой руки.

            Ступая по перекрестьям решетки, Рем сделал два шага вперед и протянул Женьке руку. Она попыталась шагать, как Рем, но поскользнулась, и одна нога провалилась вниз. Тут же кто-то из страшасиков присосался к лодыжке. Женька взвизгнула от ужаса.

            – Тихо! – зашипел Рем и, схватив Женьку за локти, с силой рванул наверх.

            Сорвавшиеся присоски громко чмокнули, и Женька невольно оказалась в объятиях Рема.

            – Человека они могут сожрать минут за двадцать, – сказал он и поставил Женьку на широкую "полосу безопасности", проходящую в центре решетки.

            Затем Рем взял поросенка и, опустившись на колени, осторожно поднес безжизненную мордочку к мерцающим в полумраке щупальцам. Страшасик приоткрыл рот, слабо пискнул и ухватился губами за щупальцу. Было слышно, как он урчит, заглатывая воду. Женька облизнула пересохшие губы. Вот она, вода. Близкая и недостижимая. А что, если попросить страшасика: "Дай пару глотков..." Вдруг он поймет? Вдруг?..

            Женька уже готова была приникнуть губами к щупальцам, но тут решетка тревожно загудела. Женька оглянулась: две темные фигуры перелезли через барьер и двигались к ним. Оба человека были в модных ныне комбинезонах цвета хаки, поверх которых горбились ватные фуфайки. Один нес объемистый мешок. Этого, с мешком, Женька и Рем узнали сразу. Впрочем и второй, идущий налегке, Рему был знаком, и потому Рем поспешно прикрыл поросенка Женькиной штормовкой.

            – Рем Иванович, никак ты уже здесь, друг мой, – послышался тонкий голосок Вальки-Водника. – Я тебя, друг мой, всегда уважал за сообразительность.

            – И ты за водичкой никак, – отозвался Рем, пытаясь попасть в тон, но у него пока не получалось.

            Вот с Женькой или Коляем, волокущем тяжелый мешок – тут все понятно: тон уверенный, насмешливый, и взгляд свысока. Да и с Валькой тоже надо говорить уверенно, но тут совсем другая уверенность – оборонительная, защитная.

            – Только что дойка была, звери пустые, – напомнил Рем, так и не найдя нужной интонации.

            – Ну и что? – Валентин вытащил из-под фуфайки полиэтиленовый мешок с белым порошком – тот самый, что дал ему Рем. – Они мне сейчас все на свете отдадут. Что у них есть. И чего нет   тоже. Николаша, ты не стой столбом, доставай доильник, – и он сыпанул вниз белого порошка, приговаривая "цып-цып-цып".

            Страшасики под решеткой тяжело и шумно задышали. А Коляй, делая вид, что с Ремом и Женькой он вообще не знаком, с деловым видом извлек из мешка нечто вроде подводного ружья, от хвостовика которого тянулся толстый резиновый шланг. Короткий звенящий звук рассек ночной воздух, и наконечник впился в воротник страшасика. Коляй старательно задергал рукоять насоса, как прежде усердно налегал на весла.

            – Осторожно тяни, миленький, осторожно, не усердствуй, а то с водичкой кровь пойдет, – наставлял Валентин. – Вишь, идет водичка, идет родимая. Недаром наши ученые в лабораториях трудятся. Польза иногда есть. А ты, Рем Николаевич, не веришь в прогресс. А зря не веришь. Нехорошо это, Рем Семенович, нельзя так. Потому и на жизнь ты смотришь мрачно, пессимистически... – Валентин внезапно умолк и уставился на Женькину штормовку. – А что там у вас шевелится?

            И он протянул руку к припрятанной добыче. Женька ухватила его за рукав фуфайки и изо всей силы рванула вниз. От неожиданности Валька потерял равновесие, ноги его соскользнули с решетки, и он провалился до пояса вниз. Страшасики разом в него вцепились.