Пекарня на границе миров

Глава 2. Экскурсия в абсурд

Проснулась я под лавкой. Лиса уже не спала — она с невозмутимым видом жевала мою тряпку для посуды. Увидев, что я шевелюсь, поставила у ног миску с водой.
— У вас был тяжёлый вечер. Я сделала вам чай.
— Спасибо, конечно, но… это была тряпка.
— Ароматная, между прочим, — обиделась лиса. — Мята с уксусом. Прекрасно для печени.

Я не стала спорить. Если моя смерть включала утренний чаёк от лисы — значит, мне повезло больше, чем я думала.

Хлеб, кстати, получился. Скромный, но вполне съедобный. С хрустящей коркой, чуть солоноватый, с ароматом… чего-то неуловимого.
Нежности? Надежды? Или это просто слишком давно у меня не было завтрака.

— Я пойду осмотрюсь, — сказала я, потянувшись. — Если эта пекарня решит в какой-то момент меня съесть, лучше знать, с какой стороны у неё зубы.

Лиса кивнула.
— В кладовке обитает Банка. Не взбалтывайте её.

Отлично.

***

Первой была кладовка.
Она выглядела безобидно: деревянная дверь, бронзовая ручка в виде каравая.
Внутри — полки от пола до потолка. Мешки с мукой, горшочки с мёдом, банки с надписями вроде "Соль (молчит с 1892)", "Гвоздика. Не открывать без нужды", и "Маринованные ощущения".

На одной из полок я нашла табличку:
"Бери, что нужно. Но не слишком часто."
Снизу — подпись: "Предыдущая. Спасибо ей."

Кто такая Предыдущая — не знаю, но у неё был красивый почерк и, судя по ассортименту, расшатанная нервная система.

Я решила взять только мёд. Банка оказалась тяжёлой и... мурчащей. Не скрипящей — именно мурчащей, как кот, который притворяется приправой.

Я сделала вид, что это нормально.
Наклеила на себя маску "опытный пользователь волшебных кладовок", и пошла дальше.

***

Следующей была комната с сушёными травами.
Она явно служила чем-то вроде лаборатории бабушки-флориста: все в пучках, стеклянных бутылках, коробочках с засушенными лепестками.

На дверце висела табличка:
"Если забыла, зачем пришла — нюхни розмарин. Если вспомнила слишком много — нюхни пижму."

Я заметила, что некоторые пучки подвешены вверх ногами, другие — подписаны рунами, третьи... шевелятся.

Особенно меня заинтересовала баночка, на которой написано:
"Лаванда №7 (не нюхать)"
Я уставилась на неё.
Она уставилась на меня.
Мы пришли к молчаливому согласию: ещё не время.

***

В углу пекарни обнаружился узкий люк, прикрытый половичком. Естественно, он скрипнул. Естественно, оттуда повеяло холодом и эхом.
На всякий случай я сказала в темноту:
— Я вас уважаю. Я ещё не готова. И у меня нет фонарика.
Люк вежливо промолчал.

***

Самой уютной оказалась библиотечная полка в маленьком закутке у окна.
Книги на первый взгляд выглядели внушительно: "Основы переходных пространств", "Теория магии без магии", "Поварская книга на случай гибели реальности".

Но стоило взять любую — страницы были чистыми.
До тех пор, пока я не коснулась их ладонью.
Тогда чернила проступали, словно просыпались.
На одной из страниц я прочитала:

"Если ты это читаешь — значит, ты тоже пекарь. Не переживай. Первое время кажется, что ты сошла с ума. Возможно, так и есть. Главное — не пеки на злость. И не корми тех, кто не благодарит."

Снизу — снова подпись: "Предыдущая."
Я кивнула книге.
— Поняла. И всё равно собираюсь испечь пирог с сарказмом. Пусть будет опыт.

***

Под конец я нашла сундук с фартуками.
Каждый — разного цвета, материала, стиля. Один был расшит золотыми нитями, другой — весь в муке, третий — детский, с изображением дракона и надписью "Я умею жарить".

А один… один был точно такой, как у меня дома.
Тот, в котором я пекла булочки, когда думала, что всё ещё можно исправить.

На нём была вышивка: "А."

Я долго смотрела.
Потом надела.
Он оказался в самый раз.

***

Когда я вернулась вниз, лиса всё ещё дремала у печи. В уголке её пасти пряталась крошка.

— Что нашла? — спросила она, даже не открывая глаз.

— Библиотеку, подвал, шкаф с фартуками и банку, которая мурчит.
— Типичное утро, — зевнула лиса. — Подвал не трогай. И Лаванду №7 — тоже.
— Ясно. А в чём секрет библиотеки?
— Если ты хочешь прочитать чужую историю — положи туда свою.

Я села рядом. Печь грела спину.
Мука всё ещё была под ногтями.
А внутри, где раньше было эхо, теперь поселилось нечто опасное и незнакомое.

Надежда.

***

Я завела привычку пить чай у печки — не потому что это мудро, философски и красиво, а потому что пятый день подряд не находила в кладовке кофе. Он там, между прочим, был. Один раз. В жёлтой банке с надписью "Осторожно, возвращает к реальности".
Теперь — исчез.
Я не настаивала. Наверное, ещё не заслужила.

Всё в этом доме было по принципу "если ищешь — не найдёшь, если отпустишь — найдётся".
Примерно как любовь. Или носки после стирки.

Лиса где-то ушла, оставив после себя комочек шерсти и записку "вернусь, если будет пирог". Я, кстати, не знала, писать ли ей в ответ. Или надо прикладывать булочку?

Было уже темно. Туман за окнами посерел и притих, как ребёнок, который затевает что-то подозрительное. Я включила светильник у окна — старую лампу с абажуром в цветочек. Он слегка потрескивал, как будто прокручивал в голове плохие стихи.

И вот тогда он вошёл.

Без стука. Без скрипа. Просто… появился в дверях.
Высокий. В плаще. Лицо — частично в тени, частично в равнодушии. Волосы тёмные, глаза — то ли серые, то ли синие. Такие глаза бывают у тех, кто смотрел слишком долго туда, куда смотреть не стоит.

Я замерла с чашкой в руке.
Он посмотрел на меня. На чай. На печь.
— Можно?
— Конечно, — ответила я. — Если вы не кража реальности или инспекция из потустороннего СанПиНа.

Он не улыбнулся. Но что-то во взгляде стало мягче.
Прошёл внутрь. Осторожно. Как кот, впервые оказавшийся в комнате с коврами.