Пекарня попаданки. Булочки для дракона

Глава 5

Я плакала так, словно долго сдерживалась и наконец меня прорвало. Точнее отпустило. Теперь я осознала, что всё же эти два дня была в напряжении и лишь теперь, когда убедилась, что хлеб удался, я расслабилась и слёзы сами потекли из глаз.

Теперь не надо переживать о том, выгонят меня или нет, не нужно переживать, останусь ли я совершенно одна в этом неизвестном мне мире. Сейчас я знала, что Дракэстан меня не выгонит.

Пекарь подскочил ко мне.

— Что с тобой? Всё же хорошо. Я дам тебе жильё, ты будешь тут работать, горя не зная. И еда, и крыша будет, так чего же ты теперь ревёшь? — успокаивал он меня, поглаживая по спине.

А я лишь сильнее расходилась, хоть и понимала, что совсем неуместно плакать вот так на глазах у практически незнакомого человека. Но что я могла поделать, если в голове крутилась одна мысль:

— Даже с того света она мне помогает, — сквозь всхлипывания произнесла я.

Старый пекарь явно не понял, но спрашивать ничего не стал. Он усадил меня на табурет, а сам пошёл за водой.

Я сидела, закрыв лицо руками. Было стыдно от того, что расплакалась перед чужим человеком, но сил сдержать себя у меня не было. Дракэстан протянул мне чашку с водой.

— Выпей.

Обхватив её обеими руками, я сделала глоток и стала понемногу приходить в себя. Солёные капельки заползали в рот, смешивались с водой. Я посмотрела на своё отражение в чашке. Жалкое зрелище, от чего стало ещё горьше.

— Уже больше года прошло, а я всё никак не могу успокоиться, — шмыгнув носом, произнесла я.

— Ты это о чём? — не понял пекарь.

— Моя сестра… она растила меня, хотя была всего лет на десять старше. Она меня научила почти всему, что я умею. И даже этот рецепт дала мне она, — я снова залилась слезами. — Мне её так не хватает.

Старый пекарь сел рядом.

— Я тоже пережил горе, — вздохнул он. — Моя любимая жена — Дракия, покинула нас рано. Мы с сыном тоже скорбели очень долго. Но вот что я понял: ты можешь либо погрузиться в горе с головой и в какой-то момент оно поглотит тебя, либо можешь преодолеть страдания и идти дальше.

— Вам легче, у вас есть сын.

— Но и тебе есть ради чего жить. У тебя есть ТЫ.

Я подняла на него взгляд.

— Не позволяй горю поглотить тебя. Иди вперёд. Живи и радуйся каждому дню. Мёртвым мы уже ничем не поможем. Нужно заботиться о живых.

Я сделала ещё глоток воды. Истерика постепенно сходила на нет. Слова старика проникли в самые отдаленные уголки души и согрели её. Да, всё это время я позволяла горю охватить себя, завернулась в него слово в плед и не пропускала ничего светлого сквозь него. Но сейчас, после его слов, поняла, что сколько бы я не скорбела, сколько бы не предавалась горю и воспоминаниям, сестру этим не вернуть. А я лишь глубже уходила в болото отчаяния, совершенно забыв, что нужно жить.

В этот момент вошёл Дракрасен с поленьями в руках. Вот уж перед кем я точно не хотела показывать свои слабости, так это перед ним.

Быстро утерев слезы руками, я встала и отвернулась к печи.

— Ну что ж, — сказал старый пекарь, — в кладовой есть яблоки, уверен некоторые из них уже пригодны для того, чтобы сделать твою закваску. Поэтому, Айви, займись этим. С завтрашнего дня нам понадобится её много.

Дважды просить не нужно было. Я быстро метнулась в кладовую и стала перебирать яблоки, лишь бы занять себя чем-то и не находиться в одной комнате с Дракрасеном с распухшими и покрасневшими от слёз глазами. Выбирала самые сморщенные, чтобы из них сделать закваску. Собрала в таз и понесла мыть. Получив согласие пекаря, не скупилась, можно было брать много. Получилось примерно штук пятнадцать.

Пока пекарь с сыном продолжал печь свои хлеба, я резала яблоки и складывала их в небольшую бочку, которую выделил мне для этого сам старый пекарь. Дракрасен был занят с покупателями. По совету отца он всем предлагал попробовать новый хлеб, который с завтрашнего дня они будут продавать.

День был насыщенным и к вечеру мы сидели на ступеньках перед пекарней с чашечкой тёплого сорина — напитка на подобие чая, но заваренного из засушенной яблочной кожуры и каких-то трав.

Сделав глоток, Дракэстан спросил:

— А что ещё ты могла бы сделать из такого теста?

Я задумалась. Закатное солнце отбрасывало золотисто-красные лучи и окрашивало всё вокруг в розовато-багровые тона.

Тесто было уникально тем, что добавь в него чуть больше сахара да пару яиц и получалось отличная сдоба. А уж из такого теста можно было сделать и булки с кишмишом, и с сахаром и корицей, и с творогом, и с вишней.

— Могу булки и ватрушки делать? — отозвалась я после недолгого раздумья.

— Булки и ватрушки? — задумался он.

— Маленькие сладкие хлебы. Их с сорином можно есть на завтрак, — указала я на чашку в своей руке.

— Как пирожные?

— Ну да, — кивнула я. — Только я должна знать, что можно в них положить. У вас есть рынок? Могу я на товары посмотреть?

— По семицветьям рынки бывают. Сходим вместе. Как раз и твой хлеб продавать будем, пусть больше людей узнает, что мы теперь такой печём. На рынки народ со всего города приходит, а не только из ближайших домов. Много людей узнает о твоем вкусном хлебе, много людей будет приходить к нам — улыбнулся он по-доброму. — А ты походишь, посмотришь, что тебе нужно. А вот в конце месяца на праздник летнего солнцестояния будем продавать на большой ярмарке свой товар. На такие ярмарки даже сам наместник приходит. Нужно будет постараться, чтобы он их попробовал, ведь такой хлеб не стыдно и на стол королю поставить.

Мне всё было понятно, кроме:

— А что такое семицветье?

Дорогие читатели,

хочу познакомить вас со следующей книгой нашего литмоба

"Тортерия попаданки"

https://litnet.com/shrt/leUs