Пекарня попаданки. Магия вишневых кексов

Глава 1

Странный сон приснился. Террористы, Эжени какая-то, смерть и тот мужик красивый… вроде не пила же накануне? Но почему так голова болит? Да и спина тоже так и не прошла. Во сне, вроде бы, ничего болеть не может? С трудом разлепила веки, но светлее не стало. В нос ударил запах соломы. Притом, судя по всему, соломы гнилой. Я попробовала рукой нащупать, на чём я вообще лежу, и пришла к выводу, что это… пучок сена? Стог, точнее.

Глаза постепенно привыкали к темноте, и я поняла, что меня бросили в каком-то сарае. В углу обнаружила лопату и вилы, притом совсем не современного вида. Значит, не приснилось? Я умерла, и вместо нормальной старухи с косой, или хотя бы дьявола с контрактом на мою душу, явился какой-то Господарь Затмения и закинул меня… сюда?

Я осторожно попыталась сесть, и поняла, что слышу голоса неподалёку от моего сарая. Кто-то на повышенных тонах выяснял отношения, притом в выражениях не стеснялись. Эта Эжени… судя по фамилии, она должна быть аристократкой. Так почему же она, то есть я, лежим в сарае? Да ещё и раненная? Рёбра болели нещадно. Я осторожно потрогала лицо, и поняла, что губы опухли, а под левым глазом наливается синяк. Зубы на месте остались каким-то чудом, но во рту был привкус крови. Язык она что ли прикусила?

— Матушка, зачем! Зачем вы это сделали, Его Величество будет в бешенстве, если она сильно пострадала! — голос мужской, молодой совсем, от силы лет тридцать ему. Впрочем, по местным меркам он скорее всего уже состоявшийся мужчина, хорошо если не старец.

— Да что ей сделается, девке безродной! Я пыталась пробудить дар, только и всего. Кто же знал, что она ещё и слабая совсем? — этот голос уже женский. Сварливый такой, на мою покойную свекровушку похож, царствие ей небесное и чтоб черти вилами тыкали почаще. В летах женщина. Старше меня. Ой, то есть, точно старше Эжени, но и меня тоже.

— Это же не обычный магический дар, а уникальный, такой только у Кантари и был. Вы ничего о нём не знаете, матушка, почему вы думаете, что она сможет поговорить с поместьем, если испугается за свою жизнь? — кажется, парень не безнадёжен, и пытается вправить своей «матушке» мозги. Вопрос в том, есть ли что вправлять.

И… стоп, тут ещё и дома разговаривают? Дурдом какой-то. Ладно, лучше лечь обратно и притворяться спящей, или даже немножечко мёртвенькой. Может, чего полезного услышу. Слава этому Господарю Затмения, я их хоть понимаю. Не знала бы языка, совсем паршиво вышло бы.

Едва не вскрикнула от боли, укладываясь обратно на солому. Благо, пола тут толком не было, земля под ногами, и никакой кровати тоже не было — скрипеть нечему. Глаза прикрыла, и лежу. Всегда тут лежала, что называется. Вовремя успела. Скрип всё-таки раздался, но двери, и голоса зазвучали уже над моей головой.

— Жива твоя жёнушка, вон, лежит, бездельничает, — я закрыла глаза и выровняла дыхание, так что женщину не видела. Но не вздрогнуть от её голоса оказалось сложновато. Кажется, тело Эжени привыкло сжиматься от страха, когда эта дама рядом. Ну да ничего, теперь тут я. Всё выясню, и за мою покойную предшественницу отомщу, чтоб неповадно было.

— Матушка! Вы же говорили, немного уму поучить её собрались. Да на ней места живого нет! Как мы Эжени покажем Его Величеству?!

— Если она ни одного дома не разбудит, никак не покажем! Вообще никак, ясно тебе? Это окажется совершенно бесполезное вложение семейных средств, да ещё и пятно на репутации. Могли породниться с кем угодно, а вместо этого взяли в семью дворняжку!

— Матушка, семейство Кантари древнее нашего втрое, — робко возразил мужской голос.

— Семейство? Девка неграмотная да пройдоха старый, отец её, вот и всё семейство. И за душой ни медной монетки у обоих. Ну, у папаши-то, нашими стараниями, теперь состояние, а дочь его бесприданница, ни связей, ни дара, выходит. Не сделка, а убыток один! Святая Ромуальда, почему же тебе всё разжёвывать-то надо, Винченце?!

— Матушка, эта сделка не станет выгоднее, если вы её убьёте. Позовите лекаря, я прошу вас. Негоже, чтобы мою жену видели… такой. Грамотная она там или безграмотная. Вы же сами учили, что нужно думать о репутации! — голосок еще более робкий, точнее, тон. Заискивающий.

Маменькин сынок, выходит? Спорить с крокодительницей решил? А главное, ноль беспокойства о самой жене, молодец какой. На этом фоне и мой Олежа как-то симпатичнее становится, честное слово.

— Значит, так. Я разорюсь ещё раз и потрачу деньги на лекаря, но ты… как хочешь заставь её поместье разбудить. Хотя бы одно из тех, что мы приобрели по дешёвке. Раз уж мой способ не сработал, не знаю, сошли её к поместью, и пусть сидит. Захочет есть и крышу над головой — договорится с домом. На это даже её скудного умишка должно хватить! А с меня хватит. Пришлю синьора ди Гальдиано сюда лучше.

— Спасибо, матушка. Пришлите, конечно пришлите. Если её в таком виде к поместью сослать, она же там околеет, и толку не будет, — пролепетал мужской голос, и кто-то громко хлопнул дверью, так, что зазвенел металлический засов. Снова чуть не вздрогнула от резкого звука. Голова болела нещадно.

Пока я понимала только одно: матушка его, то ли сама, то ли слугам приказала, забила бедную Эжени насмерть. Якобы пытаясь что-то там пробудить. И поэтому на её месте теперь я, и у тела Эжени болит всё, что только может болеть. Интересно, лечить будут кровопусканием и касторкой, или тут всё-таки есть нормальные медики? Потому что если у этого тела… так, хватит.

У этого тела теперь одна хозяйка — я. Так что сотрясение мозга, определённо, у меня, если я правильно симптомы определила. В прошлой жизни мне такую «радость» пережить тоже случалось, и паршиво прям как тогда. Только после той аварии рёбра не болели, повезло, только головой и приложилась. Надеюсь, лечат тут всё-таки приличными методами. Иначе вторая претендентка на тело Эжени тоже может на тот свет вернуться. А мне бы как-то не хотелось, я в этой жизни даже не устроилась пока.

Шаги Винченце приблизились, и мужская рука осторожно, даже ласково провела по моему лицу. Мужчина прошептал: