Пекарня попаданки. Магия вишневых кексов

Глава 4

Когда я очнулась от тяжёлого, тревожного сна, подробности которого никак не могла вспомнить, Винченце рядом не оказалось. Только записка, сложенная вчетверо. Такая же бумага, как та, на которой была визитка доктора Гальдиано. Забрать её я не смогла, мы слишком спешно уехали, но адрес помнила, и то, как выглядел лист, тоже.

Я всё ещё не была уверена, должна ли Эжени уметь читать, но Винченце явно полагал, что, либо она умеет, либо это не его проблемы. Я взяла листок в руки и поблагодарила бога, приславшего меня в этот мир, за то, что у меня было и владение местным языком, и возможность читать записки:

Дорогая Эжени, милая моя супруга!

Я сожалею, но мне пришлось спешно уехать. Матушке стало плохо, она даже направила послание через мага, а не обычным гонцом. Можешь себе представить, насколько дело плохо, она у меня рачительная хозяйка и тратиться просто так не будет.

Но я верю, что ты справишься. Я приказал хозяйке таверны выделить тебе сопровождающих до заброшенного живого поместья, и даже оставил ей письменные инструкции, как туда добраться. Обратись к ней. Знаю, ты у меня умница и со всем справишься. Деньги я оставил на комоде рядом с кроватью, забери.

Всегда твой, Винченце ди Константино.

Вроде не написал ни единого грубого слова, а через строчки читалась его обида на то, что я не стерпела его прикосновений. Что же между ними такого случилось? Нет, одно предположение у меня, конечно, было, но если я правильно всё понимаю…

То Винченце жук куда похлеще моего Олега, только почему-то очень хочет выглядеть в своих глазах куда лучше, чем он есть на самом деле. Явно не в моих глазах, на меня ему по большому счёту плевать с высокой колокольни, как было и на прошлую Эжени. Но вот перед самим собой он упорно играет хорошего парня. Если я, конечно, права.

Поднялась с постели, мрачно вздохнув. Вчера муженёк хорошо так подпортил отношения с хозяйкой таверны, а сегодня мне предстоит использовать всё своё обаяние, чтобы она мне всё-таки помогла, а не послала лесом, полем, и огородом заодно, отыгрываясь за мерзкое поведение супружника.

Я пересчитала монеты, но поняла, что совершенно не представляю их ценности. Супруг оставил мне пятнадцать золотых, полсотни серебряных, и с сотню медных монеток. На каждой была чеканка, и они наверняка как-то красиво назывались, но этого я не знала, так что обозначила по металлу. Теперь нужно идти к трактирщице, хотя у меня немного тряслись поджилки.

Надеялась я, конечно, на лучшее, но готовилась — к худшему. Кое-как облачилась в платье, поправив что могла. Росита спала на сеновале, или где там по воле Винченце оставили слуг, и не могла меня выручить. Зеркала тоже не было — только бадья с уже холодной водой, стоявшая на пороге. Скорее всего, супруг потребовал омовения перед уходом, а убирать её уже никто не захотел. Мне же лучше.

Холода я никогда не боялась, так что набрала ледяной воды, умыла лицо и прополоскала рот, жалея, что зубного порошка нигде не вижу. Пасты, ясное дело, нет, но уж порошок-то!.. Впрочем, ладно. Эжени молода, зубы у неё хорошие, да и я пока не видела здесь никого, у кого были бы с ними серьёзные проблемы. Значит, и способы ухода и способы лечения быть должны.

Приведя себя в порядок, насколько это возможно, я кое-как подвинула бадью в сторону, освобождая себе проход. Выбралась, дошла до стойки трактирщицы, и уставилась на неё с очень робким и виноватым видом.

— Вы что-то хотели, синьора? — вполне вежливо поинтересовалась она. Лоб был немного нахмурен, выдавая раздражение, но срываться на мне она, кажется, не собиралась. Уже неплохо.

— Извиниться за своего мужа. И спросить, как ваше имя. Он не стал, а я при нём не рискнула. Он… у него крутой нрав, я не хотела его разозлить, — очень осторожно подобрала слова я.

Трактирщица неожиданно улыбнулась, отчего сразу стала моложе лет на десять, не меньше. Неприветливость и раздражение исчезли, и я отметила, что она на самом деле вполне миловидная женщина. Просто такие люди, как Винченце, превращают милых женщин в гарпий. Меня уж точно.

— Я заметила, что норов крутой, — со знанием дела произнесла она. — Леоной меня звать, синьора, Леоной Маринези. Не переживайте так сильно, жена за мужа ответ не несёт. Да и оставил он вас. Надолго ли?

— Если поместье не разбужу — может и навсегда, не знаю, — честно ответила я. — Я ему не нужна без своей магии, а я не знаю, как с ней совладать. Леона, вы простите, что я сваливаю на вас свои беды, да ещё и после того, как Винченце так себя повёл. Я не хотела. Я просто извиниться хотела. Нехорошо вышло.

— Тяжела наша доля женская, — вздохнула Леона. — Вот в Лерне получше стало, как их принцесса пропащая вернулась незнамо откуда. Да там и до того неплохо было, девушки-маги учатся наравне с юношами, я знаю. Бывала в гостях, тут близко ведь. А у нас муж — властитель и господин жены своей. Но вы не переживайте, синьора. Женщины лучше выживать умеют, чем мужчины, если не на войне. Всё у вас получится, если дар правда есть. Мои ребята вас и вашу служанку, Роситу, проводят, в целости и сохранности. А вечером заберут, если нужно будет.

— Спасибо вам большое за вашу доброту, — я кое-как вежливо поклонилась. Местного этикета мне тоже отчаянно не хватало, но обычная трактирщица, скорее всего, в нём и не разбиралась.

— Да ничего, ничего. Мне в своё время тоже только добрые люди и помогли, а то пропала бы, не своё дело получила, — вздохнула Леона. — Давайте я вас накормлю, пока люд к нам не набился, и Роситу к вам приведу. Всех остальных забрал супруг ваш, только её и оставил. Так что вы лучше вещи покамест у нас здесь оставьте, мало ли, как быстро выйдет.

— И выйдет ли, — кивнула я. — Так и поступлю. Благодарю вас ещё раз. Вы добрая.

Она только рассмеялась, и махнула на меня рукой. Кажется, в свою доброту Леона не слишком-то верила. Но поступала порядочно, а этого мне сейчас с головой хватало. Усадила меня в угол своего заведения, принесла остатки вчерашнего мяса — и даже денег не взяла. Мол, раз неизвестно, сколько вам одной так выживать, то и не тратьте деньги понапрасну.