Пекарня "Женевьева и Дракон", или Оркам вход воспрещён!

Глава 6

А дело было так. Как вы понимаете, Джеронимо, как порядочный дракон, сидел себе у замка на цепи. Цепь эту он привычно жевал, гоняя по своим мощным клыкам. Не знаю, на что Джеронимо надеялся – возможно, на то, что вся горечь и грусть, томящиеся в его драконьем сердце, перейдут в слюну и растворят эту цепь – будь она неладна!

А уж как мы её пилили! Как мы её долбили! Нагревали, замораживали – ничего не помогало. Звенья цепи держались друг за друга крепко, а здоровенный кол, на который эта цепь крепилась, был вколочен в основание замка.

И вот пришли к нам люди с вилами – с требованием выдать чудовище, которое похищает коров!

Чудовищем была я.

Меня на цепь не сажали, так что я могла днём спускаться из башни и свободно передвигаться по местности.

Дело в том, что в заклятие и его отмену не входил пункт о том, что принцесса и дракон будут кушать. У нас было немного золота, но оно быстро закончилось. Больше даже из-за того, что ни я, ни Джеронимо не были обучены обращению с деньгами. Зачем принцу и принцессе такие тонкости? Вот, оказалось, что нужны. После того, как я на последний золотой купила батон хлеба, а могла бы требовать целый воз…

На голодной диете Джеронимо вскоре взвыл от тоски. Он выл, плакал драконьими слезами и пускал в небо огненные колечки. Иногда обратно с неба к нам на крыши башен падали поджаренные птички. Иногда их можно было есть – если Джеронимо не переусердствовал с жаром. Так он, наверное, и научился контролировать интенсивность огня. Это были первые шаги в нашем хлебопекарном деле. Просто запекали мы не хлеб.

Но одними запечёнными птичками сыт не будешь, так что я закрывала глаза на то, что Джеронимо устраивает барбекю из коровок. Тем более, понятия о частной собственности у нас, как у особ королевских кровей, были размытыми. Замок стоит на чьей земле – вроде бы на нашей. А значит, всё что ходит по ней – люди и коровы, принадлежит нам. Мы так по глупости своей считали. Потому что, несмотря на то, что мы достаточно подросли – по крайней мере, я подросла для поцелуев, которые совсем не помогали, а Джеронимо и вовсе вымахал в крылатую махину, никто так и не рассказал нам о том, как устроен мир. И пришлось всё узнавать самостоятельно.

Некоторые уроки бывают жестокими.

Так я думала, когда смотрелась в своё отражение в бочке. Так почему же люди считали меня чудовищем?

Дело в том, что про принцессу в замке все знали – иначе как бы к нам сюда попадали принцы? Глашатаи работали, годы шли, наша с Джеронимо история была на слуху. Не знаю, насколько я завидная невеста – но половина королевства в приданое – это вам не шутки!

А про то, какое именно на мне заклятие – особо не распространялись. На самом деле, после поцелуя очередного принца, с замиранием сердца я ждала, когда солнце скроется за горизонтом. А потом я подходила к зеркалу… Не к тому, конечно, из-за которого нас околдовали – к самому обычному, и смотрела на своё отражение.

Если кожа оставалась зелёной, уши огромными, руки – толстыми, как брёвна, я понимала – я всё ещё орк.

Меня превратили в чудовище. В того, кого наш народ ненавидит больше всех на свете. Ночью я становилась орком. И чаще всего именно ночью Джеронимо одолевал ночной жор. Сладить с голодным драконом совершенно невозможно – я как девушка с опытом в этом деле вас заверяю, и мне приходилось ночью выходить на поиски еды для моего прикованного к месту друга.

Такой едой оказались коровки и овечки, выгнанные в ночной выпас. Если подманить коровку чем-нибудь вкусненьким – какими-нибудь овощными очистками, морковкой или пучком сладкой травы, она пойдёт за тобой до самого замка. А овечку можно просто взять на руки, если она маленькая. Впрочем, подрастая, я уже могла легко утащить на руках и большого барана – орочьи ручки, они такие – сильные!

И в одну из таких вылазок меня заметил ночной пастушонок! Застукал на месте преступления – с овцой в руках. Кричали все – пастушок: о том, что увидел чудовище! Я – потому что не сразу поняла, что чудовище – это я! Овца – потому что она овца, животное стадное, и тоже решила напоследок проблеять свою овечью песню. Напоследок – потому что я не собиралась её бросать – так и побежала с ней под мышкой.

Добравшись до замка, я перекинула овцу Джеронимо. Он, к счастью, был настолько голоден, что практически в момент броска изготовил себе шашлык, который несколько отдавал палёной овечьей шерстью, но мне было не до того. Пастушонок видел, куда я побежала, и вскоре, днём – ночью побоялись, деревенские стали требовать у принцессы – у меня, то есть, выдать им на расправу чудовище. Я его, видите ли, скрываю! Начали угрожать, что не будут подпускать к нам принцев и вообще объясняли, что принцессам прятать в замке чудовищ нехорошо!

Закончилось тем, что пообещали чудовище поймать и сжечь.