Пекарня "Женевьева и Дракон", или Оркам вход воспрещён!

Глава 10

Нам нужно было придумать, как избавиться от цепи. Я знала, что в таких ситуациях – когда требуется что-то расковать – могут помочь кузнецы. Правда, к ним наверняка редко обращаются закованные драконы.

Освободившись от внушительного груза, Джеронимо чувствовал себя куда лучше – его захватила некая эйфория свободы. Ведь он, бедняга, впервые свободно гулял где-то не около замка.

Джеронимо понравилось быстро бегать, поэтому передвигались мы стремительно и вмиг пропустили несколько соседних деревень. Джеронимо решил, что так даже лучше – чем дальше мы убежим, тем меньше вероятность, что нас узнают! В своём ли он драконьем уме!? Один дракон и одна девушка, разгуливающие по королевству – он реально считает, что нас, таких, много?

– Драконы не такая уж и редкость, – говорит мне Джеронимо, когда мы останавливаемся у какой-то речушки, чтобы попить воды. – У меня была большая семья.

– Ты не оступись снова! – предупреждаю я его, посматривая, как крепкие когти впиваются в покрытый густой травой берег. – Надоело купаться.

– Мне тоже не понравилось, – Джеронимо фыркает.

– Почему ты говоришь, что у тебя была большая семья? – спрашиваю я, умываясь. Солнце ещё не зашло, и я вижу в отражении симпатичную рыжеволосую девушку с чуть вздёрнутым носом. Интересно, похожа я сейчас на принцессу?

– Я знаю, что они и сейчас моя семья, но… что-то они ни разу нас не навестили, – Джеронимо опустил морду к воде и фыркнул так, что по водной поверхности пошли волны.

Значит, мой друг тоже об этом думает! Неужели наши родители и многочисленные родственники так боятся вмешаться в колдовские чары, что решили оставить решение этого вопроса на самотёк – на самотёк принцев, конечно же. Но принцы имеют свойство заканчиваться, а поцелуи их никуда не годятся… Есть ли другой способ расколдоваться?

– Любуешься на себя? – спрашивает Джеронимо.

– Нет. Мёрзну, на самом деле, – я обняла себя руками за плечи. – Жду не дождусь, когда окажусь в тебе орчанки. В нём будет теплее.

– Так говоришь, как-будто тебе оно нравится, – Джеронимо снова фыркает. Кажется, его веселит мутить воду.

– Я привыкла к его преимуществам, но так – нет, конечно. Орки – это раса нашего заклятого врага, все их ненавидят и я тоже.

– А ещё, я слышал, скоро будет война с ними.

– Откуда ты слышал?

– Деревенские говорили.

– У замка, что ли, прогуливаясь?

– Нет, не у замка. Слышал, как говорили пастухи на пастбище. У драконов, знаешь ли, очень хороший и чуткий слух.

– Ну вот… тогда мне и небезопасно в орочьем теле разгуливать. Тем более – оно такое уродливое! – теперь фыркнула я. Солнце скрылось и я смотрела на свои крупные зелёные руки.

– Если так подумать – отстранённо – никакое оно не уродливое, – не согласился Джеронимо, рассматривая меня.

А как тут не согласиться, если в каждой книжке на каждой картинке нарисован злобный страшный орк, с которым сражается доблестный прекрасный рыцарь? Конечно, же, принцессы выбирают рыцарей.

– Ты хотя бы красивый, – вздохнула я, отходя от воды.

– Я чешуйчатая гора мяса, – теперь вздохнул Джеронимо, – я уже сам не верю, что когда-то был человеком.

– Ты и сейчас человек, только дракон.

– Я всегда был драконом! Я родился драконом! – Джеронимо надулся.

– Ну и радуйся, – я чуть не поскользнулась и, удерживая равновесие, схватила Джеронимо за хвост. Мой друг меня подтолкнул на безопасное место – лёгким движением задней лапы под мою орочью пятую точку.

– Ящерица ты жирная! – пригрозила я ему.

– А ты орчиха жирная, – передразнил меня Джеронимо. Мы выбрались на ровную поверхность.

– Сейчас идти в деревню искать кузнеца смысла нет, – решила я, поглядывая на далекие огоньки людского поселения. – В таком виде меня на порог никто не пустит – сразу схватятся за вилы.

– Вилы у них в сараях обычно, – зевнул Джеронимо, пыхнув дымом.

– Ну значит, схватятся за топор.

– Это может быть, – дракон понимающе кивнул. – Где спать будем?

На голой земле мы с Джеронимо ещё не ночевали.

– Как-то холодно, – пожаловалась я.

– Сейчас прогреем, – пообещал Джеронимо, дохнул огнём и я унюхала жжёный запах чего-то хлебного. Приглядевшись, я поняла, что мы спалили деревенским половину ржаного поля.