Пелагея и принц осени

Глава 2. Увлажнитель воздуха

Столица Нимерии, сердце культуры и искусства, была одним из крупнейших портовых городов. И Юлиана с Пелагеей сразу приплыли куда нужно.

Юлиана бодро шагала по широким улицам, и глаза её горели. Она была словно создана для этих улиц, а улицы были созданы для неё. Куда ни плюнь, повсюду вывески, афиши, витрины бутиков и дорогие автомобили как с обложки журнала. Оживлённое движение, гул моторов, столпотворения у пешеходных переходов и такое множество красивых, модно одетых людей, что кружится голова.

Это была подлинная стихия Юлианы, где она чувствовала себя как рыба в воде.

А что касается Пелагеи, то ей уже хотелось обратно в лес. Роскошь большого города, думала она, не для неё, чего не скажешь о роскоши большого леса.

Но Юлиана непримиримо преодолевала один перекрёсток за другим, отработанным командным тоном подзывала отстающих Кекса и Пирога, а потом оглядывалась, цепляя Пелагею своим строгим взглядом, в котором ясно читалось: «Не вздумай давать задний ход. Ты мне нужна!».

И приходилось Пелагее пробираться сквозь толпы красивых людей, знающих толк в моде; опасаться начищенных автомобилей с обложки журнала; ловить своё испуганное отражение в витринах бутиков; шарахаться от пёстрых афиш и живых рекламных щитов где-то под небоскрёбами, стёкла которых сияли на солнце так, что на них невозможно было смотреть.

Так, с горем пополам, добрались они до агентства, которое занималось поиском и продвижением талантов.

– «Эс-Эм-Энтер»… что? – прочитала Пелагея вывеску над входом в здание.

– Не заморачивайся, – сказала Юлиана. – Достаточно знать, что ребята, которые всем здесь заправляют, монстры в сфере развлечений. Они выбирают лучших из лучших. Давай, идём быстрее, первый тур, по расписанию, через десять минут.

Она взлетела по зеркальной лестнице, прорвалась в оплот развлекательной индустрии через стеклянную револьверную дверь на магнитной левитации и бойко поинтересовалась на ресепшене, куда идти конкурсантам.

– С собаками нельзя, – покосилась на её питомцев представительная дама в очках, заседающая за стойкой.

– А вот этого я не учла, – озадачилась Юлиана. – Вредители, погуляете, пока мы с Пелагеей тут не закончим?

«Вредители» высунули языки, завиляли хвостами, и это означало, что они очень даже не прочь проветриться.

Когда Кекс и Пирог были выдворены на улицу, Юлиана с Пелагеей поднялись ещё по нескольким лестницам, миновали ряд кабинетов и остановились возле двери под номером шестнадцать.

Вернее, попытались остановиться. Ибо здесь уже толклось прилично народу. Все были напряжены, кто-то в сторонке репетировал танец, кто-то вполголоса повторял слова. Но в основном молчали, и молчание это было таким тягостным, что хоть прямо сейчас бери и беги отсюда.

Завидев очередную толпу (точнее, очередь), Пелагея страстно возжелала присоединиться к собачьей компании и погулять на улице. Но Юлиана, уловив её тайные замыслы, зашипела на неё, как змея подколодная:

– Готовься, будешь переводить всё, что я скажу. И спою.

– А разве песню тоже надо? – изумилась было Пелагея.

– Тс-с-с! Не разговаривай слишком громко! – приложила Юлиана палец к губам. – Веди себя культурно.

– Ну а в туалет-то мне можно? – шёпотом спросила та.

– Пока очередь не рассосалась, иди. Только возвращайся быстрее.

Пелагея пообещала вернуться (прежде всего, самой себе, чтобы не задать стрекача) и двинулась на поиски дамской комнаты. Когда-то она точно так же бродила по ледяному замку своего мужа Ли Тэ Ри, так что плутать в многоэтажном здании было ей не в новинку.

На этаже, где проводился кастинг, уборной предусмотрено не было.

«Спущусь-ка я ниже», – сказала себе Пелагея.

Но только она вышла на лестничную площадку, как на неё кто-то налетел. Ветер, вода, свет – в этом парне присутствовало решительно всё из перечисленного. Ветер, казалось, основательно порезвился в его каштановых волосах, а вода и свет сосредоточились преимущественно в глазах – миндалевидных, больших, убийственно выразительных.

Юноша был высок и строен, и тень притягательной усмешки таилась на его губах, словно он только что сотворил безобидную пакость и намеревался скрыть своё авторство.

– Ой, извините! – столкнувшись с Пелагеей, на нимерийском воскликнул он.

– Ты извини, – машинально на родном языке ответила та, и юноша настороженно вгляделся в её лицо.

Иностранка? Как интересно. На конкурс пришла? А почему такая красивая?

– Ты не пользуешься косметикой? – вздёрнул он бровь, когда вдруг обнаружил, что нежный румянец щёк достался Пелагее от природы и что на коже у неё нет и следа тонального крема.

– Да ну, зачем мне.

– Тебе повезло, у тебя хорошая кожа, не то, что у меня. Ты точно должна победить на отборе. Удачи!

С такими словами странный парень скрылся с глаз долой, словно его сдуло.

– Я должна победить? – в тишине лестничной клетки спросила Пелагея сама себя, и вопрос гулким эхом разнёсся по всему свободному пространству. – Удачи? Мне?