Пелагея и принц осени

Глава 3. Страшное существо хейтер

Юлиана была, мягко говоря, в шоке. А если начистоту, то ей хотелось Пелагею придушить. Она понятия не имела, что у подруги такой вокал. У кого она брала уроки? Где практиковалась? Юлиана сгорала от любопытства и уже готовилась пристать к ней с расспросами, но Пелагея вдруг вздумала пойти на попятный.

Несмотря на столь неслыханную щедрость судейства, она решила поторговаться.

– Может, вы возьмёте только Юлиану, а я пойду?

– Что за ребячество! – воскликнул директор Хаджиман. – Вы красивы, самобытны, аутентичны. В вас виден огромный потенциал. Упустить такую возможность и не стать нашей трейни… Я не знаю, кем надо быть, чтобы совершить подобную глупость.

Но Пелагея продолжала мягко отпираться, чем ещё больше приводила комиссию в умиление, а Юлиану – в бешенство.

– У меня дома кот не кормлен. Занавески не постираны. Генеральная уборка на носу, к весенним праздникам готовиться надо. Я не осилю.

«Не осилю» стало последним аргументом.

Конечно, можно было бы прикрыться мужем, мол, муж запрещает и все дела. Но кто он такой, этот муж, чтобы что-то там запрещать? Да и нехорошо на покладистого эльфа бочки катить. Узнает – обидится.

Организаторы обступили Пелагею с почтением, словно она уже состоявшаяся знаменитость, и продолжали её уговаривать. В итоге она согласилась, но согласие далось ей нелегко.

Ладно, подумала, брошу вызов самой себе. Надо же попытаться, раз выпал такой шанс.

– Руку даю на отсечение: вы станете популярны, – заявил напоследок директор Хаджиман. – У меня безошибочное чутьё на такие вещи. Популярность, конечно, накладывает на человека отпечаток, но, думаю, не в вашем случае.

– Какой такой отпечаток? – встряла Юлиана.

– Ну-у, – протянул директор, – человек может стать чересчур заносчивым, спесивым. Зазнается, короче говоря, и станет смотреть на других сверху вниз. Это не идёт на пользу репутации. У нас любят скромных артистов, благодарных публике за то, что та их ценит. Вот, почему лично я вас бы не выбрал, – сказал он Юлиане. – Насколько показывает мой опыт в психологии, типажи вроде вашего быстро становятся высокомерными. Иными словами, не выдерживают груза славы.

Вспыхнув, как маков цвет, она стушевалась. Стало быть, её тут все считают склонной к тщеславию. До чего же неприятно слышать о себе правду, особенно от посторонних и непредвзятых, которые вдобавок подкованы в гуманитарных дисциплинах.

Распрощавшись и назначив дату первого занятия, директор и прочая комиссия вновь уселись за судейский стол, чтобы проэкзаменовать оставшихся конкурсантов. Юлиана и Пелагея вышли из кабинета; что одна, что другая – страшно подавленные.

– Провалились? – на нимерийском спросил кто-то из очереди.

– Да что там! Прошли, причём обе, – вздохнула Пелагея. – Только вот надо оно мне?

– А мне, – ввернула Юлиана, – очень надо. Но гадостей наговорили, заразы…

Пелагея не стала переводить её прочувствованную речь, посчитав это лишним. Она даже про Кю не вспомнила, который стоял неподалёку и всё слышал. Её единственным желанием было выбраться поскорей на свежий воздух и погладить Кекса с Пирогом – это нехитрое мероприятие, говорят, снимает стресс.

Однако на улице ни возле револьверной двери, ни в зелёном садике, разбитом у здания, псов не обнаружилось.

– Вот заразы! – в сердцах повторила Юлиана теперь уже в адрес своих питомцев. – Я ведь велела им ждать. Куда они запропастились?

Худшее, что только может быть, так это отправиться после экстремального прослушивания не в ресторан, как все белые люди, – заедать триумф блюдами заморскими, а на поиски двух маленьких негодяев, которые возомнили, что им всё дозволено, и потерялись в большом городе в час-пик.

– Аутентичная ты наша и самобытная, – с горечью обратилась Юлиана к Пелагее, даже не думая скрывать зависть, – как полагаешь, в каком направлении ушли мои вредители?

– Полагаю, они ушли к лодке, – выдала Пелагея, не помедлив в раздумьях даже секунды.

– Пф-ф-ф! – сказала Юлиана. – К лодке. Да как бы ни так!

Она вознамерилась двинуться в самую гущу безудержной столичной жизни, потому что там располагался ресторан, где она так или иначе собиралась если не поесть, то хотя бы напиться в честь своей неполноценности. Но Пелагея была непреклонна. Она отлично запомнила маршрут от лодки до агентства и теперь одна, в своём чудном платье с рюшами и цветочным узором, как белая ворона, топала по пешеходной зебре на зелёный сигнал светофора.

Благо, хоть не на красный, подумала Юлиана и, ругнувшись сквозь зубы, рванула к подруге. Лодка, так лодка. Может, хоть у Джеммы, осьминожьей души, какие-нибудь новости есть.

Лодки, катера и яхты мирно покачивались на волнах Глубокого моря. Волны вползали на берег и, слизывая янтарный песок, с таинственным шёпотом удалялись восвояси. Псы и правда обнаружились у причала. Они лениво возлежали перед входом в плавучую пристань (выдохлись, наверное, пока нелегально по городу шастали), и лишь при виде грозной хозяйки, которая приближалась к ним в сумерках, виновато завиляли хвостами.

– Ну паразиты! – крикнула Юлиана. – Я ведь сказала у входа ждать.

Белый мохнатый Кекс тявкнул что-то в своё оправдание, но, встретив её гневный взгляд, незамедлительно уткнулся мордочкой в песок.