Пелагея и принц осени

Глава 4. Жестокий вокал

Перед первым же занятием им сообщили, что на протяжении двух часов тренировки будет вестись видеозапись и прямая трансляция.

– Вы попали в шоу на выживание, – размашисто шагая перед вереницей новичков, просветил их тренер. – Вам надлежит ​продемонстрировать свои самые сильные стороны, чтобы зрители оценили вас по достоинству и выставили вам балл по стандартной шкале. Алгоритм сложностей не представляет. В течение каждой недели баллы накапливаются. В воскресенье мы вывешиваем результат. Последние два человека с самым низким рейтингом покидают шоу. Учтите, вам придётся бороться за звание лучшего три месяца кряду. Страшно? Кто струсил, можете убежать прямо сейчас.

– Что за ерунда! – еле слышно пробормотала Юлиана. – Какие-то посторонние люди посмеют решать нашу судьбу?

– Таковы правила, что тут поделаешь, – шепнула ей Пелагея. – Но не волнуйся, ты пройдёшь. А я уж как-нибудь постараюсь вылететь.

Сначала они разучивали групповой танец. Выстроившись по залу в шахматном порядке, они копировали хореографию инструктора, и кое-кто из трейни уже показывал потрясающий результат. Не Пелагея, нет. Пелагея кожей ощущала, что на неё направлены камеры и что прямо сейчас за нею наблюдают и её оценивают тысячи невидимых глаз.

Из-за этого её движения были скованными и неуклюжими, и с ритмом у неё складывались самые удручающие отношения.

Юлиана, напротив, была полна решимости уложить здесь всех на лопатки, утереть всем нос и заработать максимальное количество очков. Видели бы её Кекс с Пирогом! Она усердно заучивала рисунок танца, добавляла к динамике страсть, эмоции, экспрессию – и поэтому довольно быстро выдохлась.

Под конец, в те пару минут отдыха, которые им милостиво выделил тренер, она прислонилась к стенке, сползла по ней на корточки и пожаловалась Пелагее, что голова идёт кругом. И вообще, почему такая духота? Давайте откроем окна!

Её возглас остался без внимания. В зале на полную катушку работали кондиционеры, поэтому в том, чтобы запускать воздух извне, не было никакого резона. Юлиана собралась возмутиться столь чудовищным положением вещей, но потом вспомнила, что её снимают, и притихла.

Спустя час усиленной тренировки новичкам, изрядно взмокшим, предстояло упражняться в пении. Каждый по очереди должен был выйти к микрофону и спеть без фонограммы предложенную ему песню. По нотам.

Пелагея ужаснулась и обрадовалась одновременно: она не знала нотной грамоты, а потому теперь уж наверняка вылетит, как пить дать. А вот Юлиана где-то раз в месяц систематически притрагивалась к своему чёрному роялю и вполне сносно играла по нотам, так что чтение с листа для неё проблемы не составляло. Другое дело – диапазон. Что если ей дадут песню, которая не соответствует диапазону, и придётся либо давиться на нижних октавах, либо пищать на верхних?

В общем, она снова занервничала и прильнула в подруге в поисках спокойствия, заключив её в кольцо рук.

– Пелагея, одолжи храбрости.

– Да пожалуйста, – усмехнулась та.

Камеры засняли их обеих в позе, какая больше подошла бы влюблённым на свидании.

А потом перерыв кончился, и первый из списка отправился к микрофону. Зрелище, конечно, было плачевное. У подавляющего большинства участников певческие способности оказались ниже среднего. Много кто фальшивил на высоких нотах, и лично у Юлианы уши от такого безобразия сворачивались в трубочку.

Когда настал её черёд, она вышла к камерам, исполнила песню, которая, по счастью, была в её тональности, и чётко взяла все ноты, чем вызвала у присутствующих зависть пополам с восторгом.

Пелагея должна была выступать следом, и в ней начисто отсутствовал соревновательный дух: провалюсь – так провалюсь, быстрее домой приеду, кота накормлю, занавески постираю, осень встречу, зимой переберусь к Ли Тэ Ри в край Зимней Полуночи, с началом весны вернусь в лес, эх…

Ей выдали листок с каким-то непонятным нагромождением чёрных точек с хвостиками, и Пелагея уже собралась сознаться, что у неё нет музыкального образования и в нотах она ни в зуб ногой. Но взгляд вдруг зацепился за название песни, которое, хоть и было на нимерийском языке, всё равно всколыхнуло в душе старые воспоминания. «Дикий цветок».

Давным-давно, кажется, в прошлой жизни она уже пела эту песню, причём именно на нимерийском. И до чего же велико было искушение исполнить её снова.

Ну их, эти камеры, в печь. Зрителей не существует, кучка практикантов – вымысел, есть только Пелагея и песня, которую она хочет спеть.

Ей даже усилий прилагать не пришлось, чтобы очутиться в родном лесу без свидетелей (само собой, в воображении), чтобы почувствовать ветер в волосах (привет, кондиционеры), чтобы уловить шёпот далёкого моря (а это трейни вдруг принялись шушукаться, обсуждая её нелепое платье, которое вышло из моды сто лет назад).

Так или иначе, Пелагея вдохновилась достаточно, чтобы забыть о своём намерении «вылететь». Зажмурившись, она начала петь. Вроде бы и по нотам, но в ноты не смотря. А прочувствованно-то как! У тренера челюсть отвисла, новички дружно заткнулись, Юлиана выпучила глаза от шока и разочарования. Кто обещал не стоять у неё на пути? Пелагея обещала. А теперь стоит. Да не просто стоит, а повергает всех в трепет, предательница.

Песня в её исполнении просилась на экраны, электронные носители и первое место в рейтинге популярной на тот момент поисковой системы в интернете. От мягких интонаций сердце сладостно и горько щемило. В припеве, где следовало бы добавить трагизма, вокал становился жёстче и вышибал слезу из самых зачерствевших душ.