Пелагея и принц осени

Глава 8. Добро пожаловать в ад

В последние дни Юлиана сделалась вся всклокоченная и взъерепененная, прямо как какая-нибудь злая ведьма.

– У меня уже нет нервной системы, – горестно говорила она, прихлёбывая в буфете агентства горячий чай. – Мне нечем нервничать. Выгонят – и выгонят.

А дело было в том, что в конце одиннадцатой недели она обнаружила себя на третьей строчке снизу. Её рейтинг сильно упал, хотя она лезла из кожи вон и всячески старалась понравиться этим капризным зрителям, будь они неладны.

Из экспериментальной группы, задействованной на шоу, отсеялось уже приличное число кандидатов, и Юлиана, похоже, была следующей претенденткой на вылет.

Пелагея же, как и предвидел директор Хаджиман, по-прежнему занимала лидирующую позицию. Он определённо не прогадал, когда заключил с нею контракт. Публика её просто обожала. Ей достаточно было лишь выйти на сцену и постоять там пять минут, чтобы вызвать всеобщий восторг.

Хотелось ли ей вызывать восторги? Нет, нет и ещё раз нет.

Завидовала ли она Юлиане? Очень даже.

По прошествии трёх месяцев кастинга Юлиану всё-таки отчислили с программы. Покидая здание, она во всеуслышание заявила, что организаторы рубят сук, на котором сидят. И гордо удалилась в гостиницу, забрав с пляжа порядочно одичавших Кекса и Пирога.

Чтобы заселиться в более или менее приличный отель, ей пришлось распродать свою коллекцию брендовых шмоток, на которые она спустила деньги в самом начале пребывания в Нимерии. И теперь Юлиана горевала не только о провале на проекте, но ещё и о расставании с милыми сердцу вещами.

Между тем Пелагею, как победительницу шоу, вновь пригласили в кабинет к директору.

– Жизнь айдола, – сказал директор, как всегда пропустив вступительную речь, – полна боли. Она сущий кошмар. Вы хотите спросить, кто такой айдол? Вижу, вижу по вашему лицу. Так вот, это человек, овеянный славой. Это человек, которым восхищаются, которого превозносят, которого день и ночь преследуют полчища безумных фанатов. Этим человеком станете вы.

– Но почему? – опешила Пелагея.

– Вы подписали контракт. А контракт подразумевает деятельность. Вольётесь в группу «Суп» в качестве солистки, и нет, возражения неуместны. Расторгнуть договор вы не сможете. По лицу вижу, как вам этого хочется.

– Вы сказали, в группу «Суп»? Это та группа, участники которой недавно попали в аварию?

– Они уже в порядке, – заверил её Хаджиман. – Самый младший, Кю, полностью выздоровел и участвует в ежедневных тренировках. Кстати, сколько вам лет? Обычно в творческих коллективах существует возрастная иерархия.

Пелагея мысленно подсчитала свой возраст, и по всему выходило, что сейчас ей около двухсот восьмидесяти пяти лет. Такое даже озвучивать не принято.

– А сколько у вас в среднем живут? – ляпнула она.

Директор изогнул бровь, скривил губы, но потом хлопнул себя по колену и, запрокинув голову, оглушительно расхохотался.

– Шутка засчитана! Вам абсолютно точно подойдут наши выездные комические шоу... Ладно, будем считать вас самой младшей. Итак, завтра в восемь утра начинаете совместную подготовку к концерту. Вам вручат ещё один пропуск, надо будет сфотографироваться. И комнату в общежитии придётся поменять. Переедете поближе к мемберам «Суп», для них на девятом этаже выделен отдельный модуль. Наймём вам квалифицированного менеджера. Заведём личный профиль в соцсетях. У вас есть мобильник? Нет? Не вопрос, выдадим за счёт агентства.

Когда Пелагея вышла из кабинета, пространство вокруг неё неслабо плыло. Её некому было поддержать. Некому было обругать директора последними словами, похлопать Пелагею по плечу и заявить, что она так или иначе справится и всё будет путём.

Здесь критически не хватало Юлианы с её неуёмной энергией и шилом в пятой точке. Здесь не хватало заливистого лая Кекса и Пирога, моря, вытесняющего мысли, и жутковатого осьминога Джеммы.

Пелагею обложила современность, да не побоимся мы этого слова. Её, лесную фею, просто взяли, вырвали из дома в глуши и бросили в водоворот суматошного мегаполиса. Выживай в постиндустриальном обществе, как можешь, дорогуша.

А выжить, вообще-то, непросто. Особенно если ты айдол.

Айдолов в агентствах муштруют так, что некоторым проще расстаться с жизнью. Их не щадят, они спят от силы по четыре часа в день. Могут тренироваться целую ночь или даже три дня подряд без перерывов. Худеют от измождения. Адски устают.

Они вынуждены постоянно находиться под прицелом объективов, притворяться, прятать от общественности истинных себя. Такое очень утомляет. Фанаты толпами осаждают машины, гостиницы, дома актёров. И это не говоря уже о хейтерах.

«З-з-зелень сушёная, – подумала Пелагея, – хейтеры. Надо срочно пойти на пляж и собраться с духом».

У волнореза дул холодный ветер. Он бил в лицо и грудь с неистовой ненавистью. Мол, что ты здесь забыла, негодяйка? Вали давай, проваливай, исчезни! Не закутаешься, как следует, в шаль, шарф, пальто – и привет, простуда.

Пляж был пуст, не бежали навстречу Кекс и Пирог. Старой-доброй лодки и то нигде было не видать. Зато к берегу стала вдруг стремительно приближаться возмутительно белая яхта.

И кто это такой крутой пожаловал?