Пелагея и принц осени

Глава 11. Давай обнимемся, пока идёт дождь

После съёмок в рекламе, приключений в магазине, больничных мытарств и экзекуций в салоне красоты Пелагея малодушно мечтала лишь о том, чтобы превратиться в летучую мышь (ибо на дворе стояла ночь) и улететь куда подальше.

Она могла бы сгинуть насовсем и исчезнуть из этой реальности, чтобы перебраться в свою, сказочную, ибо для любой из её нечеловеческих ипостасей тринадцать лет контракта – пустой звук. Но ей не давала покоя мысль о том, что Кю, на которого навалилась сначала смерть подруги, а затем и вовсе тяжёлая реабилитация после аварии, начал сдавать позиции.

Других уважительных причин продолжать работу в агентстве она не видела. Её здесь удерживал лишь один стимул, один человек, и она была согласна терпеть хотя бы ради него. Но оставаться собой круглые сутки ей было невмоготу.

Ворочаясь на казённых простынях общежития, сползая с кровати и бессознательно делая во сне шаг, поворот, шаг, поворот, она теряла сорочку, становилась бесшумной летучей мышью и реактивным снарядом вырывалась через открытую форточку в морозную свежесть ночи.

Недремлющая Юлиана сидела в гостинице с Кексом и Пирогом и при выключенном свете нет-нет да и замечала быстрые крылья нетопыря под холодными звёздами октября.

«Пелагея, – думала она, – куда ж тебя понесло?»

Нетопырь камнем срывался к проезжей части, чтобы мгновением позже взмыть ещё выше и расплескать, растерять на промозглом ветру всю усталость и сердечную боль.

Юлиана не чувствовала благодарности за то, что мироздание уберегло её от популярности и от того травматического опыта, который пришлось переживать её подруге. Она ощущала только досаду, а ещё некоторую долю ответственности, потому что теперь она при деньгах и машине, теперь она менеджер – и ей положено держать подопечную под надзором. А подопечная, зараза такая, в обличье безмозглой твари под луной зигзаги нарезает. Совсем бедовая. Никакого сладу с ней нет.

Утром Пелагея обнаружила себя без одежды и не на кровати, а возле. Зато отдохнула, восстановилась человеческая ипостась, пока летучую мышь по небу мотало. И как же хорошо, как прекрасно, что в её комнату никто без спроса и стука не смеет входить… То есть, почти никто. Ой.

Заметив Кю, который – надо отдать ему должное – повернулся к двери передом, к Пелагее задом, она шустро стянула с кровати покрывало, чтобы хоть чем-нибудь укрыться.

– И давно ты тут? – спросила она.

– Минуты две назад пришёл тебя будить, – не поворачиваясь, ответил Кю. – А ты в таком виде. Я решил, что пора скорую вызывать.

– Со мной полный порядок, – заверила его Пелагея. – Иногда у меня случаются приступы… лунатизма. Во сне хожу. Иногда раздеться могу, да.

Тут она пожалела, что не захватила из дому ночной рубашки, сшитой своими руками. Спи она в родной одежде, не пришлось бы сейчас от чужих глаз голое тело прятать. Впрочем, она не испытывала по этому поводу ни малейшего стыда. Горлице ли стыдиться хвоста и крыльев? Летучей мыши ли переживать по поводу наготы?

Смущение и неловкость из них двоих ощущал сейчас только Кю.

– Ну, я пошёл?

– Ага, иди. Я скоро.

Она натянула на себя любимое платье с ягодными узорами и поспешила на кухню, где мемберы уже подкреплялись едой из доставки. Пелагея ради интереса отщипнула кусочек от мяса, обильно посыпанного приправами, и положила его себе в рот.

Ух, остро! Срочно дайте воды!

Она побежала к умывальнику, где стоял кувшин с водой, и чуть не сшибла лидера Ли.

– Смотри там, полегче, – сделал замечание он.

– Что, неужели никогда наших готовых завтраков не пробовала? – расплылся в улыбке Ши.

– А я её понимаю, – сказал Кю, глядя, как Пелагея осушает стакан за стаканом. – Еда в Нимерии острая до невозможности. И солёная. В меня, например, такое не лезет.

– Так вот почему ты питаешься одними йогуртами! – с набитым ртом отпустил едкость Йе.

После завтрака была тренировка – жёсткая и выматывающая. Пелагея разучивала в команде общий танец. До сих пор не осознавая своего счастья, Юлиана на правах менеджера била баклуши и изредка вглядывалась в блокнот, где по часам были расписаны уроки и мероприятия. Кексу с Пирогом, которых она притащила с собой, разрешили остаться в зале, потому что они такие милые и антистрессовые.

Пелагея перевела для участников группы собачьи клички, и у питомцев Юлианы имена сразу стали звучать по-другому.

– Ути-пути, какой сладенький Пхай, – млел над Пирогом упитанный Шин.

– Ну что за прелесть этот Кхейкхы, – не мог нарадоваться Ли, почёсывая у Кекса за ушком.

Но ни Кекс, ни Пирог так и не смогли разрядить обстановку в полной мере.

Пелагея ненавидела хореографию, потому что постоянно ошибалась. Из-за её ошибок групповой танец приходилось исполнять снова. И снова. И снова.

– Да начни ты уже делать эти движения, как надо! – злился на неё взмокший Йе, который за время тренировки, казалось, ещё больше истончился; такими темпами, не ровён час, растает.

Несмотря на усталость, благотворитель и миротворец Ши выступал сегодня в роли успокоительного средства. Он сочувственно похлопывал Пелагею по плечу и просил ребят проявить к новенькой немного снисхождения.