Пелагея и принц осени

Глава 12. Любить нельзя ненавидеть

К тому времени как Юлиана купила в киоске бутерброды и немного вкуснятины для своих ушастых паразитов, на небо наползли тучи. И только она успела подняться на яхту, хлынул дождь.

В каюте под пахучим дощатым потолком мигали гирлянды на батарейках. Самая невозможная тварь на планете – Джемма – с широкой улыбкой готовила для Пелагеи какао, помешивая ароматный порошок ложечкой, зажатой в жёлтом щупальце. Среди бордовых велюровых кресел, принюхиваясь, бродили Кекс и Пирог.

За чашкой какао Пелагея решилась на отчаянный шаг: уволиться из агентства. Ну и что, что человек в ней нуждается. Человек любит её больше положенного. Она на такие жертвы, как взаимность, идти не готова.

– Надо мне всё-таки уйти, – вздохнула она. – Не знаю, как, но я должна. Не для меня эта ноша. И фанаты меня ненавидят, и сил никаких после репетиций не остаётся. Так и помру. Будет меня ждать мой эльф – не дождётся.

– Глупостей не городи, – сказала Юлиана. – Уйдёт она. Ты хоть представляешь, как я тебе завидую? Да любая душу бы отдала, только чтобы оказаться на твоём месте! К тому же, любовь и ненависть фанатов дело переменчивое. Сегодня ненавидят, завтра любят. А ещё, – вздохнула Юлиана, – у тебя будет самореализация.

Она произнесла последнее слово надтреснуто, с нерастраченной страстью и горечью.

– Самореализация – великая вещь. Ты начнёшь хоть что-то значить в этом мире. Ты станешь нужной другим. Нужной! Поэтому терпи. Борись.

Юлиана залпом выпила содержимое своей чашки и слезящимися от волнения глазами уставилась в потолок каюты.

Сейчас противоречить ей не стоило хотя бы из соображений собственной безопасности. Недавно она прошла свой первый урок рукопашной борьбы и уже вполне могла уложить на лопатки противника средней комплекции, не прибегая к помощи посторонних.

Понятливый спрут не стал дожидаться, пока слезящиеся глаза Юлианы разразятся слезами по-настоящему. Погода и без того пасмурная, не хватало тут дополнительную сырость разводить. Поэтому Джемма зажгла побольше ламп, заварила чаю и извлекла на свет картишки, чтобы сыграть в «собери пять». Всё это она провернула, как искусный фокусник, за каких-то пару секунд, работая восемью щупальцами одновременно. Глядя на неё, Кекс и Пирог восхищённо завиляли хвостами.

Сначала они, как шальные, скакали по каюте, но потом примолкли и засели под комодом, который громоздился у стены на ажурных ножках.

Юлиана, Пелагея и осьминог пили чай и играли до позднего вечера. Хотя, по большей части, в карты резались лишь Юлиана да Джемма. Пелагея, убаюканная качкой, дрыхла в велюровом кресле, и спрут, несмотря на разгар партии, не забыл накрыть её пледом.

Дождь глухо молотил по песку, стучал по крыше каюты, пузырился на воде. Море под низкими тучами ходило ходуном. Натягивались швартовые тросы, скрипели узлы. А Пелагея, свернувшись в кресле калачиком, видела сны о далёком доме, и её вновь наполнял лес.

– Проклятые координаторы, – ругалась Юлиана, когда в конце очередной, проигрышной партии ей взбрело в голову проверить расписание. – Сонное царство, подъём! У тебя сегодня с одиннадцати вечера… Нет, ну какой идиот придумал так нагружать людей! С одиннадцати, – пыхтела она, расталкивая подругу. – Тренировка!

Она гаркнула «тренировку» Пелагее на ухо, и та мигом проснулась.

– Что, уже всё?

– Уходим, – буркнула Юлиана.

– Зонтики возьмите, – тасуя карточную колоду, миролюбиво сказала Джемма. – Они в подставке под вешалкой.

– Вредителей я оставлю у тебя, ладно? – извинительно и как-то слегка зловеще улыбнулась Юлиана. – Надо проконтролировать, чтобы мою Пелагею опять не угробили.

Они выбежали с зонтиками под ливень и по мокрому песку припустили к дороге. Пляж, яхта, огоньки гирлянд и сладкий праздничный какао остались позади.

С ночи и до утра группа «Суп и Пелагея» репетировала в студии агентства в последний раз. Следующая, генеральная, репетиция должна была состояться уже на сцене, перед самым концертом.

Сегодня Кю был гибок и невероятно хорош собой. Его певческий дар с каждым днём раскрывался всё больше и не мог не восхищать. Ши несколько раз подходил к нему, чтобы по-дружески его приобнять и из праздного любопытства поинтересоваться, у кого тот берёт уроки вокала. К Пелагее он тоже подходил, чтобы отсыпать ей лестных комментариев, потому что её голос – это нечто. И Кю замирал взглядом на её фигуре, а ей почему-то было неловко и совестно.

Наблюдая за сценической суетой, Юлиана зевала на диванчике. Она бы уже давно отправилась на боковую, но в обязанности менеджера входили контроль и учёт. Не дать Пелагее пасть смертью храбрых – это раз. Убедиться, что мемберы по отношению к ней не позволяют себе лишнего, – это два.

Юлиана не была так уж уверена, что старается ради денег. Она опекала Пелагею с возрастающим рвением, и дело тут было, похоже, далеко не в вознаграждении.

На её месте она регулярно представляла себя.

Что если бы она, Юлиана, грохнулась в обморок из-за недоедания? Как бы она вела себя с другими участниками и с директором? Анализируя гипотетические инциденты, она приходила к печальному выводу: поменяйся она с Пелагеей ролями, и бизнес господина Хаджимана непременно пошёл бы ко дну.

За размышлениями Юлиана не заметила, как задремала, а тренировка меж тем завершилась, и вся команда отправилась в душ. Ну как вся? Пелагею галантно пропустили вперёд, чтобы она даже не вздумала смущаться.