Пелагея и принц осени

Глава 23. Стезя порока дубль два

Катера привезли героев экспедиции обратно на берег, и Кю, едва завидев Пелагею, просиял. Он вскочил с пляжной скамьи, и у него в глазах точно по лампочке зажглось, а лицо осветила широкая улыбка, и от мужчины без подбородка эти метаморфозы было не утаить.

– Так-так, – сказал он пытливо. – Так-так-так. – Нашёлся, понимаешь, детектив. – Она тебе больше чем коллега, я верно мыслю?

– Вам не надо мыслить, – сник Кю. – Ваше дело смешить людей. А у кого что на сердце…

– Понятно, – криво усмехнулся комик. – Не моё дело.

– Извините, – совсем тихо проговорил Кю.

– Да всё нормально, осенний принц, – заверил его тот. – Люди склонны додумывать, и фантазия у них богатая. Не только я такой. Поэтому держи совет: поосторожнее с чувствами. Тебе придётся научиться их прятать, если ты не хочешь, чтобы у предмета твоего обожания начались проблемы.

К скамье подошёл господин Сарам, и нравоучительная беседа оборвалась, чему Кю был несказанно рад. Он поскорее присоединился к другим участникам, стал расспрашивать их, что да как, и узнал о Пелагее много нового.

Его брови поползли вверх.

– Ты держала летучую мышь? И она тебя не укусила?

Он поймал Пелагею за руки, чтобы внимательно осмотреть их на предмет укусов, но та увернулась от диагностики и утопила руки в карманах платья.

– Если бы меня покусали, господин Сарам сейчас был бы в приподнятом настроении. Но ты же видел его – хмурый, как туча.

– Ты нас всех здорово удивила, – сказала фотомодель. – Кажется, ты вообще ничего не боишься.

Но Пелагея боялась. Она боялась никогда не попасть домой. И себя.

Ужин они снова разыгрывали на камеру: кому-то должна была достаться липкая вермишель без ничего, а кому-то свежие морепродукты, вино и десерты в ресторанчике с панорамными окнами, которые выходят на море. И на сей раз их заставили изображать циркового слона, который кружится на одном месте.

Для вращения надо было взяться одной рукой за нос, другую руку продеть в полученную «петлю» (условный хобот) и наклониться под углом в девяносто градусов. В таком согнутом виде каждому из экскурсоводов предстояло совершить десять оборотов вокруг своей оси. Кто на десятом не упадёт, честь тому и хвала, морепродукты ему обеспечены. А кого вестибулярный аппарат подведёт, тот, увы, удовольствуется пустой вермишелью.

У Пелагеи не имелось проблем с упражнениями такого рода, она всякий раз проделывала обороты, когда хотела превратиться в летучую мышь или в горлицу. Не десять, конечно, но навык она выработала. Поэтому даже в самом конце устояла.

Кю тоже оказался мастером в этом виде спорта и проделал десяток оборотов, глазом не моргнув.

Фотомодель, парень с пеликаном и мужчина без подбородка в финал не вышли и попрощались с равновесием где-то на пятом по счёту круге. Фотомодель свалилась на песок, пыталась ползти и вертела головой, чтобы хоть как-то сориентироваться в пространстве, чем вызвала бурный смех съёмочной группы. Некрасивый комик тоже сработал на славу: его долго несло в сторону, прежде чем он упал, а его разрушительное приземление пришлось на парня с пеликаном. Этот товарищ как раз приходил в себя после собственного бесславного падения.

«Зрители оценят, – посмеиваясь, думал господин Сарам. – А мне всего-то и придётся, что потратиться на четверых. Что же касается прочих… Сколько там стоят второсортные макароны? Сущие гроши».

Для победителей и гостей накрыли по столу на две персоны. Напротив столов бликовало начищенное панорамное окно, за которым открывался чарующий вид на закат.

Кю обратил внимание, что ему и Пелагее полагается отдельная бутылка вина. Она стояла там, посреди ароматных яств, закупоренная, непочатая. И манила, манила…

И Кю, само собой, не упустил случая перебрать. Его развезло после нескольких неполных бокалов, и в пьяном угаре он нёс всякий вздор, забыв об осторожности.

– Ты рядом, но такая недосягаемая, – с блестящими от слёз глазами шептал он Пелагее.

– Надо же, – поражалась та. – Я надеялась, ты с этим завязал. Потише, пожалуйста. Нас всё ещё снимают.

Кю умолкал, топил своё внезапное горе в вине, но по-прежнему не сводил с Пелагеи глаз.

– Ты много для меня сделала, признаю, – переждав, произнёс он. – И всё равно ты кое-что мне должна. Новую душу. Старая, по твоей милости, разворочена и ремонту не подлежит.

Тут уже Пелагея абсурда не выдержала.

– А нормально перекладывать с больной головы на здоровую?

– Более чем, – горестно усмехнулся Кю и опрокинул в себя последний бокал.

Только потому последний, что у господина Сарама насчёт этого трепетного мальчика нехорошее предчувствие родилось: не остановишь его – и он однозначно испортит вечер.

– Так, всё, – сказал распорядитель пиршества и конфисковал у первого столика вино. – Вам на сегодня хватит.

Кю проводил бутылку взглядом, полным боли. Ну вот как так? Да лучше б у него Пелагею забрали, эту занозу сердечную. Да как же он теперь без своего универсального анестетика с ней общаться-то будет? Впереди ведь ещё розыгрыш палаток. А если одноместная?..