Пелагея и принц осени

Глава 30. Падающие звёзды

Мокрые с ног до головы, они отправились переодеваться и сушить одежду – в каюту, которую, по счастью, не затопило. Юлиана вызволила из заточения Кекса с Пирогом, и те развили небывалую прыгучесть. Высунув языки и капая слюнями на всё подряд, они атаковали хозяйку, Пелагею и даже великолепного принца осени. А ведь его в былые времена попробуй обслюнявь – и в лучшем случае загремишь в участок.

Кю уже почти забыл, что он из себя представляет: воспоминания словно ураганом выдуло из головы. Величие и популярность перестали что-либо значить. Теперь он был обычным человеком. Настоящим, немного сонным и уютным, как домашний плед.

После того как буря улеглась и корабль с Инычужами уплыл восвояси, яхта осталась в тиши и слабом ветре под скупым закатным солнцем зимы. Да, берег страны Жёлтых Полей был уже близко, и там безраздельно царила зима.

У Юлианы от холода зуб на зуб не попадал. Она перерыла сундук, вверх дном перевернула шкаф, но так и не нашла ни шубы, ни зимней куртки.

– О чём я только думала! – сокрушалась она. – Мы же замёрзнем до смерти!

Обняв себя за плечи, Кю стоял перед ней в трёх свитерах, переминался с ноги на ногу, и из его рта вырывались облачка пара.

– Что, ничего нет? – спрашивал он с опаской.

– Ничего, – едва не рыдала Юлиана. – Мы погибнем во цвете лет, и я буду виновата. А я не хочу быть виноватой!

С наступлением ночи, под мёрзлыми звёздами и заледеневшей луной, её отчаяние достигло пика. От безысходности она вознамерилась было устроить на палубе костёр из подручных материалов, но тут в небе вдруг показалась стая летучих мышей. Не таких, как в Нимерии, а громадных, устрашающих, с перепончатыми крыльями в половину человеческого роста. И свёртки у них в лапах были им под стать.

Каждая мышь сбросила на яхту по свёртку и убралась прочь, с шелестом взмыв к лунному диску. Пелагея, у которой руки окоченели до кровавых трещин, оставила штурвал, выбежала из рубки и бросилась к свёрткам. Всего их было три, и в каждом обнаружилось по паре теплейших варежек, шапке-ушанке, шарфу и тонкой эльфийской накидке, которая согревает даже в лютые морозы.

Эти накидки не намокали и в них невозможно было вспотеть. Они пользовались большим спросом в краю Зимней Полуночи, где начальствовал Ли Тэ Ри. Видимо, именно он и распорядился доставить их на яхту. Как знал, что из Юлианы никудышный координатор, чей горизонт планирования – пара дней.

«Никудышный координатор» снова чуть не плакал – теперь уже от счастья.

– Спасены! – тихонько выла Юлиана. – Спасены-ы-ы… – И тянулась к своим пыхтящим меховым вредителям, чтобы запустить пальцы в их шёрстку.

Кю облачился в накидку, обмотался шарфом, по достоинству оценил шапку-ушанку и вдруг вспомнил, что у него в портфеле завалялась губная гармошка. Однажды он играл на ней во время своего сольного номера на концерте. Но всё это казалось сейчас таким далёким и невозможным, что начинали возникать сомнения: а вправду ли был концерт?

В одном осенний принц был уверен: этому безжизненному ночному миру однозначно не хватает музыки.

Он сел, свесив ноги над водой, и заиграл на губной гармошке, извлекая из неё аккорды заученной когда-то песни. Он играл – и с неба срывались звёзды. Они падали, с мелодичным звоном ударялись о морскую гладь и исчезали в толще воды, расщепляясь на маленькие фейерверки.

На мгновение Кю замер, не веря своим глазам. Но Юлиана ведь обещала, что дальше будет страннее. Так чему уж теперь удивляться?

Он играл – и звёзды падали. Эльфийская накидка излучала тепло. Каким-то неземным светом лучился взгляд Пелагеи. А Юлиана набралась смелости, вытащила на палубу скрипучий шезлонг, разлеглась – и к ней на колени сразу же забрались Кекс с Пирогом.

– А если снова шторм? – закончив играть, высказал опасение Кю.

– Значит, такова моя горькая доля, – невесело усмехнулась та.

Пришла пора укладываться на ночлег, и Пелагея решила бросить якорь: измотаны были все, и вторую смену не осилила бы ни она, ни Юлиана. А принц осени – личность творческая, к суровостям жизни не подготовленная. Что с него возьмёшь?

Он вернулся в каюту, и ему наедине с Пелагеей за закрытой дверью было почему-то неудобно, словно он себе не доверял. Словно он не доверял ей. Зато она отлично доверяла и себе, и остальным. Переодевшись в ночную рубашку до пят, она закуталась в эльфийскую накидку, накрылась одеялом и пожелала Кю доброй ночи.

А он тем временем стёр влажной салфеткой макияж и нанёс на лицо восстанавливающий лосьон. Он всё ещё продолжал пользоваться тональным кремом, чтобы скрыть дефекты кожи, хотя в этом не было ни малейшей необходимости.

Пробуждение произошло от внезапного толчка где-то под килем.

– Что такое? – встрепенулся Кю, заспанный, без грамма своей спасительной косметики на лице.

Он слишком привык, что его чуть ли не круглосуточно снимают на камеру, а значит, надо всегда выглядеть как с картинки. Когда проснулась Пелагея, он закрылся от неё одеялом.

– Не смотри на меня, я не накрашен.

– Вот же чудной, – улыбнулась та. – Что у тебя там? Незаживающие язвы? Страшные шрамы на пол-лица? Учти, если твои тюбики закончатся, новых ты у меня на родине не добудешь. Там лес дремучий и поля бескрайние, до ближайшего населённого пункта пешком через заросли топать придётся. А в зарослях волки водятся…