Пелагея и принц осени

Глава 31. Купель

Пелагея вынесла к столу блюда на широченном кованом подносе, который, если судить по внешнему виду, весил не меньше её самой.

– Рецепт, – сказала она, – принадлежит Графу Ужастику. Исполнение тоже.

Когда Юлиана услышала, что стряпал кот, она вдруг страшно обрадовалась, потому что вкуснятина будет ещё та.

Кю привык, что в его мире готовят женщины. До некоторых пор мужчины в этом неблагодарном занятии не участвовали, однако тенденции изменились. Сам он весьма вкусно готовил, когда ему лень было идти в ресторан или заказывать доставку.

Но как реагировать, если повар – кот? Ущипнуть себя, чтобы поскорее проснуться? Поверить в сказку – и будь что будет? Интересно, а в меню у него, часом, не мыши?

Кю приоткрыл горячую крышку чугунка, обжёг пальцы и принялся на них дуть.

– Эх ты, неумеха, – проворчала Юлиана. – Предоставь дело профессионалу.

Для «великого открытия» Пелагея проворно вооружилась прихваткой, и по гостиной поплыл соблазнительный аромат. Нет, мышами тут не пахло и в помине.

Пока гости ели, Граф Ужастик вновь прошёлся, величаво воздев хвост, и наградил священной кошачьей милостью (то есть потираниями) всех, включая хозяйку.

За этот день Кю много чего узнал. Например, что умываются в доме Пелагеи родниковой водой и дегтярным мылом, а оно ужас какое вонючее. Что Юлиана обожает петь в ванной, наплевав на очередь за дверью. Что о водопроводе здесь слыхом не слыхивали, а вода поступает в дом совсем уж магическим образом и нагревается при помощи камней – наверняка, тоже магических.

На первое купание Пелагея, малость поколебавшись, решила Кю сопровождать, чтобы он невзначай не свернул себе шею.

– Можешь купаться в тунике, – сказала она. – Раздеваться необязательно.

– Да уж, разденешься тут с тобой, – вздохнул он.

Пелагея отличилась изобретательностью: вместо белой эмалированной ванны, какие обычно устанавливают в Нимерии, она установила себе деревянную просмоленную купель, где можно запросто нырнуть на глубину, но где довольно проблематично плавать.

На шершавом краю купели лежали грубые куски травяного мыла, а вниз вела крепко сбитая деревянная лесенка. Сначала по ступенькам надо было взойти, а потом аккуратно спуститься. И Пелагея придерживала Кю за руку, чтобы он не упал.

Едва он очутился в купели, со дна стала подниматься вода. Соприкасаясь с горячими камнями, она шипела и испарялась, и Кю боялся, что будет слишком горячо. Но температура в итоге установилась самая комфортная.

Внутри купели обнаружилось несколько разноуровневых площадок, на которых можно было стоять. С которых можно было, как нечего делать, сорваться – и утонуть.

– Держись за бортик, – сказала Пелагея. – Если нечаянно соскользнёшь, жми на рукоятку переключателя – и вода пойдёт на убыль. Видишь, их там четыре штуки на каждой стороне?

– Ага, – отозвался Кю. – Как же у тебя всё сложно…

– Это поначалу сложно, – сказала она и стала намыливать ему голову одним из брусков травяного мыла. – Закрой глаза, не то будет щипать.

Запахло зверобоем и ромашкой, пошла густая пена. Пелагея зачерпнула воды из купели – и намылила ещё раз, после чего велела осеннему принцу окунуться.

– Дальше ты сам, – добавила она. – Но, если что, зови. Полотенца висят сбоку, за котлом. Твоё – синее.

Как только она ушла, Кю окунулся вновь и, задержав дыхание, открыл глаза. В купели было прозрачно и, казалось, откуда-то сверху в воду проникает неземной свет. Он вынырнул – и свет исчез. Нырнул – и опять был объят нездешним сиянием.

И вдруг почувствовал он, как что-то тёмное и тяжёлое откалывается от души, словно корка застарелой ржавчины. Откалывается, растворяется в прошлом.

И остаётся лишь чистота, свежесть весеннего неба и лёгкость облаков…

Когда он вышел из ванной весь в пару и аромате трав, Юлиана деловито наводила суету.

– Чур, гамак мой! – слышался её звонкий голос. – Пелагея, куда ты подевала одеяла? А моё пончо с капюшоном?

Мимо Кю, бестолково вывалив языки, промчались Кекс и Пирог – «цок-цок-цок» коготками по полу. Кот, восседая на спинке дивана, силой мысли убирал со стола и отправлял грязные тарелки в раковину на кухне, где они сами мылись под струёй воды.

– Пора спать, – сказала Пелагея и, поравнявшись с Кю, чуть не пришибла его пуховым одеялом, которое весило примерно тонну. – Держи, оно твоё. Ещё подушку сейчас выдам, подыщу простыню – и будет полный комплект. А завтра в лес пойдём.

Ему выделили закуток на втором этаже, в комнате, дверь которой была оборудована буквенным замком.

– Пароль, – сказала Пелагея, – «КексПирог». Входи. Объясню, что к чему.

Она вошла первой и поставила на пол керосиновую лампу. Кю несмело перешагнул порог – и сразу понял, почему здесь нет электрического освещения. В нём попросту не возникало нужды: как гигантский ночник, на всю стену здесь распростёрлись космические дали. Мерцали звёзды, лучилась мягким сиянием газовая оболочка планет, ярко светились галактики. Завораживающее зрелище.

– Я привела тебя сюда только потому, что тебе нужна… э-э-э, перепрошивка.