Пелагея и принц осени

Глава 32. Сундук из бездны, смерч из сундука

Её слова прозвучали угрожающе, и Кю стало не по себе. Чтобы разрядить обстановку, Юлиана опрокинула в себя горький отвар и поспешила объявить:

– Внимание, у нас тут кое-кто прозрел!

– Всё вижу, – восторженно подтвердил осенний принц. – Без очков и без линз, между прочим. Тебя вижу, – улыбнулся он Юлиане. – Пелагею… Ой, у тебя на щеке родинка? – Он потянулся, коснулся родинки пальцем и смахнул её на пол. – А нет, это была грязь.

– Прозрел, – удручённо признала Пелагея, потирая щёку, на которой только что побывал его палец. – Правда, не так, как бы хотелось. Я тебе всё ещё нравлюсь?

– Больше, чем раньше, – вздохнул Кю, глядя на неё своими большими доверчивыми глазами.

– Что ж, придётся вести тебя в лес.

Пелагея отмела идею с эльфийскими накидками как несостоятельную и предложила осеннему принцу прочувствовать всю тяжесть тулупа, надетого поверх шубы.

– Окна, вон, заледенели. Узоры морозные на стекле. Вряд ли накидки выдержат этот холод, – сказала она.

– Ну вот, теперь придётся в валенках и тулупах ковылять, – загрустила Юлиана. – А у меня мышцы с костями… – Тут она прислушалась к ощущениям после выпитого отвара и с удивлением отметила: – Не болят.

Затем она вновь приуныла:

– Что ж, тем хуже для меня.

– Ты можешь остаться дома, – сжалилась Пелагея. – Мы пойдём вдвоём.

– Тогда возьмите Кекса с Пирогом, их выгулять нужно, – оживилась Юлиана. – А я пока приберусь, составлю конкуренцию твоему коту.

Мороз не только рисовал узоры на окнах, но и ощутимо щипал за нос, щёки и прочие открытые участки тела. Обутый в валенки, одетый в тулуп и экипированный мощной вязаной шапкой с варежками, Кю был меньше всего похож на принца. А Пелагея в том же одеянии уже не напоминала нежную фею, но парня всё равно тянуло к ней, как магнитом.

Шаг, вскрик – и Кю, споткнувшись на ровном месте, летит ей под ноги. Сила любви в тандеме с гравитацией, чтоб их!

– Вставай, – сказала Пелагея и помогла ему подняться, после чего, как следует, его отряхнула.

Кекс и Пирог, высунув языки, радостно скакали рядом. Но дурной пример заразителен, и они решили тоже поваляться в снегу.

Кю задумчиво смотрел на мохнатых вредителей, катающихся по земле. Шмыгал носом, смаргивал слёзы, которые с непривычки выступили у него на морозе. И наконец отважился спросить:

– А куда мы идём? Далеко?

– Долгий поход ты не выдержишь. Не волнуйся, до цели рукой подать.

И двинулись они заснеженными тропами в чащу. Стволы становились толще, кроны поднимались выше, а птичье пение, приумноженное эхом, было настоящим бальзамом для уставшей души.

Они забрели в совсем уж непролазную глушь, когда время потекло для них иначе. Каждый час теперь равнялся суткам, и Кю наверняка заметил бы разницу, если бы Пелагея регулярно не подкармливала его маленькими сладкими шариками. О себе и о Кексе с Пирогом она тоже не забывала. Шарики заменяли пищу, но пользоваться ими следовало с осторожностью и лишь в исключительных случаях.

С веток сыпался снег, тихо пели птицы. Звёзды сияли при свете солнца, луна совершала немыслимое число оборотов вокруг оси, полярные огни пронизывали сердце, задевая рассудок. И ни Кю, ни Пелагея, ни даже псы Юлианы больше не были прежними…

Они продержались в аномальной зоне всего три часа, но за это время снаружи прошло три дня. И Юлиана все три дня не знала, куда себя деть. Она выбегала на улицу, до хрипоты звала Кекса и Пирога, замерзала и пряталась в прихожей, дрожа там от страха и холода. Она вела пространные разговоры с Графом Ужастиком и на третьи сутки уже стала подумывать о том, чтобы заглянуть ему в глаза и там сгинуть. Потому что Пелагея, Кю и ушастые паразиты несомненно сгинули, а идти искать их в зачарованный лес – рискованная и бесплодная затея.

– Зачем я взяла для них этот клятый отпуск! – сокрушалась она, сидя перед котом в позе лотоса. – Пусть бы вкалывали на директора Хаджимана, как рабы на галерах. Я бы даже не возражала, если бы Кю окончательно спился из-за своей идиотской любви. Какой же глупостью было отправиться сюда! Видимо, он так допёк Пелагею, что она пошла на крайние меры…

– Кто кого допёк? – кротко уточнили у Юлианы над головой.

Пелагея склонялась над подругой с милейшей улыбкой. Стоя в сторонке, приторно мило улыбался Кю – тонкий и стройный без своего тулупа, как будто даже похорошевший. А возле его ног смирно сидели Кекс с Пирогом и смотрели на хозяйку блестящими умными глазками.

– Ты, долбаная маньячка! – вскипела Юлиана. – Ты почему не предупредила, что вы будете три дня отсутствовать! Да я за это время извелась вся! Какие только мысли ни лезли! И что вас волки в лесу съели, и что вы в дупло бездонное провалились, и что вас совы гигантские в когтях унесли-и-и…

Она завершила речь бурными рыданиями, вцепившись мёртвой хваткой Пелагее в подол. Та кое-как сбросила тулуп, избавилась от шубы и ещё нескольких слоёв шерстяных накидок. Кю услужливо запихал всё это безобразие в шкаф, после чего тоже решил вцепиться в Пелагею – видимо, ради равновесия в природе.

Юлиана резко прекратила рыдать.

– Эй, чего это он? Он ведь должен был стать другим человеком.