Пелагея и принц осени

Глава 39. От Марерокко до Одирабэми

Пелагее действительно было жизненно необходимо снять стресс, и ей не помешало бы обернуться горлицей, чтобы как следует полетать. Охрана, которую предлагал приставить к ней лидер, сделала бы это невозможным.

Юлиана в последнее время улавливала потребности Пелагеи, словно какая-нибудь антенна.

– Ну же, давай, превращайся, – сказала она и подошла к окну, чтобы распахнуть балконную дверь. – Твоей человеческой ипостаси требуется разгрузка.

Кекс и Пирог в путешествие по миру не поехали, остались с Джеммой, и Юлиане без них было как-то неуютно. Никто не оближет руку, не станет пыхтеть и смешно возиться в ногах в ожидании, что его почешут за ушком. Ей хотелось рядом хоть какую-нибудь живность. Даже горлица сойдёт.

Предварительно переодевшись в платье ручной работы, Пелагея совершила шаги, повороты, взмахнула руками, обернулась птицей и, какое-то время покружив по комнате, вылетела наружу.

Кю вышел вслед за ней и облокотился на перила. Он глядел на полёт горлицы с балкончика, и казалось ему, что он сам летит вместе с нею. И так странно и светло было на душе от этой мысли, словно он вновь очутился в лесном доме, где миром правят чудеса.

Вечером они вместе с группой ужинали уже в самолёте. Кю отказался от вина, которое предлагали пассажирам бизнес-класса, достал бутылочку воды (её он теперь вечно таскал с собой), и под одобрительным взглядом Пелагеи сделал глоток-другой.

Лидер смотрел на них, качал головой и посмеивался. Источник дурного влияния обнаружен. Их славного общительного алкоголика превратили в приверженца здорового образа жизни, ну что за скука! И виноват в этом не кто иной, как их бесценная фея вокала.

Юлиана после своего быстрого выздоровления жутко проголодалась и была полна решимости слопать всю еду и выпить все напитки, которые раздают в самолёте. Потому что бесплатно.

Их следующий пункт назначения – Марерокко – оказался страной с довольно щадящим климатом. Они выбрались по «хоботу» в недра аэровокзала, сняли с ленты свой багаж и вышли на улицу – под белые кучевые облака. Там же, под облаками, чуть в отдалении росли берёзы, и Пелагея чуть с ума не сошла, когда их увидела.

Юлиане приходилось то и дело отдирать подругу от какой-нибудь берёзки, потому что Пелагея была верна своей нехитрой лесной религии. Коснёшься руками ствола, утверждала она, обретёшь равновесие. Обнимешь дерево – избавишься от самой застарелой тревоги.

«И чем я хуже берёзы?» – думал Кю.

«Лучше бы меня обняла», – досадовал Ли Тэ Ри.

Ветер здесь был прохладный, люди – спокойные. Точнее, это женщины были спокойные. А мужчины… На кого ни взгляни, рожа красная, в руке – початая бутылка. Ходят, худощавые. Сутулятся, сально пялятся на женщин, а то и вовсе уткнутся себе под ноги, не различая красоты вокруг.

Группа приезжих артистов из Нимерии поразила их до глубины естества. Теперь они так же сально пялились на них.

– Правильно я сделал, что завязал, – поёжившись, сказал Кю. – Можно ведь не удержаться и в один ужасный день стать таким, как они. Лучше не пить ничего, кроме воды, чая и соков.

– А кофе? – вклинилась Юлиана.

– Кофе вреден для организма, – со знанием дела заявил Кю.

На выходе из аэропорта здесь тоже толпились фанатки. Но они не вопили, как резаные, были весьма учтивы и сговорчивы, и могучим телохранителям не было нужды прокладывать для группы путь.

Однако на Пелагею даже в этом мирном краю умудрились совершить покушение.

Она задержалась в берёзовой роще, потеряла в этой роще Юлиану и застряла в лифте, когда догоняла остальных мемберов, чтобы пообедать с ними на последнем этаже обзорной башни. В лифте с ней ехал мужчина – не испитый, надо заметить, субъект, а весьма представительный тип с чемоданчиком. Что там у него в чемодане, выяснилось, когда в здании отрубилось электричество.

– Я тебя прирежу, – на скверном нимерийском пообещал тип, допустив несколько грамматических ошибок. Затем он включил фонарик и достал из чемоданчика пистолет.

– Надо говорить «пристрелю», – поправила его Пелагея. – Нож, вон, у вас рядом лежит.

– Прирежу, – упрямо процедил тип, беря нож.

– А за что?

– Моей дочери нравится Кю. А ты всё портишь.

– Надо же, какой поворот, – поразилась Пелагея, пятясь к стеночке.

Затем она проворно проделала череду привычных движений, эффектно окуталась дымом и горлицей взмыла под потолок. Благо, лифты в башне были вместительные, с высокими потолками. А в темноте, с фонариком, попробуй горлицу поймай.

Электричество включили очень вовремя. Лифт снова поехал, остановился на последнем этаже, и горлица с незадачливым убийцей вышли-вылетели из этого чудовищного агрегата, как из шляпы фокусника.

Участники группы, по всей видимости, получили от Юлианы сообщение, что она и её подопечная задерживаются. Парни сидели за столом, который уже прямо-таки ломился от яств, к еде не притрагивались и оживлённо о чём-то спорили. Громче всех спорил эльф.

Заметив горлицу, Кю тихонько улизнул из-за стола. Прокравшись в коридор, он сделал птице знак рукой: «Давай за мной!», – и приоткрыл для неё дверь в ближайший туалет.