Пелагея и прочие недоразумения

2. Зонтичные плантации

Пелагея бойким шагом направилась к растительному ковру и исчезла за ним раньше, чем Юлиана смогла что-либо понять. Пирог и Кекс забегали вокруг, норовя испачкать лапами длинную зеленую юбку хозяйки.

– Пойдем! – тявкнул Кекс.

– Скорее! – поторопил Пирог.

Юлиана оглянулась на Мягколапу. Та сидела у люка и вылизывалась, никого не замечая. Или просто делая вид, что не замечает. Она всё еще обижалась.

– Ты с нами? – спросила Юлиана.

Кошка лишь на мгновение удостоила ее вниманием. Смерила взглядом горящих глаз и с презрением сказала:

– Нет, идите сами. Там этот противный кот.

Затем Мягколапа вновь занялась вылизыванием, и казалось, ничто в целом мире не в силах ее отвлечь.

Юлиана собралась с духом, раздвинула гибкие стебли плюща и вошла прямиком в стену. Полумрак сменился кромешной тьмой. И если бы не привычное пыхтение Пирога да шелест листьев по сторонам, темнота нагоняла бы гораздо больше страху.

Плющ был повсюду. Он шептал Юлиане на ухо неразборчивые слова и пытался ухватить за щиколотку. Зато Пирог с Кексом чувствовали себя уверенно. Они рычали на цепкого зеленого «врага» и рвали его на части, если он преграждал дорогу.

Наконец коридор закончился, и друзья вышли на белый свет. Нестерпимо яркое солнце – откуда оно только взялось? – прямо-таки било в глаза.

– Ну как? – поинтересовалась Пелагея. Она стояла, заложив руки за спину, и улыбалась совершенно невероятной, теплой улыбкой.

– А знаете что, теперь жизнь не кажется мне такой уж серой, – сказала Юлиана.

Впереди сплошным разноцветным покрывалом простирались зонтичные плантации. На этих плантациях не росло ни винограда, ни кофейных деревьев, зато в великом множестве росли пёстрые зонты.

– Это же чудо что такое! – восхищенно проговорила Юлиана. – Дождя нет, а зонтики на любой вкус и цвет!

– Бери, какой приглянулся, – сказала Пелагея. – Я предпочитаю лиловые, цвета лаванды.

Юлиана бросилась в гущу насаждений и недолго думая ухватила желтый зонт-трость с восемнадцатью спицами и рукояткой в виде крюка. Стоило его раскрыть – и небо над головой тут же сделалось желтым, как осенний лист.

– Красота, да? – похвасталась Юлиана. – Этот зонт напоминает мне о Вековечном Клене, под которым мы с Пирогом и Кексом жили в стране Зеленых Лесов. Эй, малышня, помните?

«Малышня» не ответила. Щенки что-то усердно вынюхивали в траве и, взяв след, опрометью умчались вглубь плантации.

– Ах! Если они помешают ювелиру, он будет очень недоволен! – всплеснула руками Пелагея.

Юлиану взяло любопытство.

– Что за ювелир?

– Дождливых дел мастер, мой старый знакомый. Он похож на... Как же лучше объяснить? – Пелагея потеребила подбородок и внезапно просияла:

– О! А вот и ювелир собственной персоной!

Им навстречу вышел коротышка в оранжевом котелке и с такими же огненно-рыжими бакенбардами. Монокль в глазу, щипцы и зажимы, болтающиеся на поясе, говорили красноречивее слов. Ни дать ни взять, гном-изобретатель.

– Приветствую в своих владениях! – Он приподнял котелок и сделал лёгкий поклон. – А Пелагея, я смотрю, нажила друзей, – с пренебрежением добавил ювелир.

– Обычно так говорят о врагах, – шепотом проговорила Юлиана. Она не знала, что с друзьями у ювелира туго и он страшно завидует тем, у кого они есть. Единственный его приятель – черный диковатый кот – и тот куда-то запропастился.

– А плантации стали гуще, – заметила Пелагея.

– Я всё время создаю новые зонтики, – признался ювелир. – Вот этот, например, в виде восьмиконечной звезды.

Он вырвал из ближайшего ряда голубой зонт, наклонил и повертел в руках.

– Но разве он спасёт от дождя? – возмутилась Юлиана. – Да под таким зонтом можно промокнуть за минуту!

Мастер дождливых дел нахмурился, и его монокль выпал из глаза. Издав звук, похожий на мычание коровы, ювелир почистил линзу, вставил на место и продолжил, как ни в чем не бывало.

– А еще я изготавливаю украшения из воды. Надо сказать, очень кропотливое занятие.

Он указал на серебристые нити, протянувшиеся вдоль главной тропы от зонта к зонту. На нитях блестели и переливались радугой затвердевшие капли всевозможных размеров и самых причудливых форм.

– Во время затяжных дождей я бросаю ожерелья на землю. Но, как это ни прискорбно, их до сих пор не обнаружила ни одна живая душа. Ведь если бы кто-нибудь нашел украшение, то непременно отправил бы по моему адресу письмо с благодарностью.

Коротышка встал на цыпочки и поддел пальцем одну из нитей.

– Видите адрес, вот здесь, на этикетке? «Зонтичные плантации, на третий день дождя».

– Ожерелья вполне могли попасться людям на глаза. Но что если потом ваши безделушки просто растоптали? – предположила Юлиана. – К примеру, я бы такое в жизни носить не стала. Это, знаете ли, дело вкуса.

Монокль снова покинул свое законное место, сверкнул в солнечных лучах и безжизненно повис на цепочке. У ювелира задергалась щека.