Пелагея и прочие недоразумения

5. Новый властелин

– Быстрее, быстрее, – поторапливала Юлиана. – Здесь нельзя задерживаться! Полезай в люк!

Поэт уже приготовился открыть крышку люка, как вдруг затаил дыхание.

– Тссс! Слышишь храп?

– Да я сама через пять минут захраплю! – вскинулась на него Юлиана. – Говорю же, на чердаке опасно находи...

Она оборвала гневную реплику на полуслове. Теперь к храпу добавилось посвистывание и очень знакомое тихое рычание. Так рычали Пирог и Кекс, когда им снилась охота на лис.

– Какое счастье! Они здесь! – воскликнула Юлиана и принялась разбирать груду подушек. Под подушками она отыскала своих питомцев. Черный Пирог дергал задней лапой и рычал на воображаемого врага. Белый Кекс блаженно свистел носом. А чуть поодаль, под тяжелым стеганым одеялом, Юлиана обнаружила Мягколапу. Ее серая шерсть с черными полосками скаталась самым невозможным образом. И в отличие от щенков, кошка не издавала ни звука.

– Что творится! Надо же, что творится! – Юлиана покачала головой и зевнула шире, чем обычно. Потом она зевнула еще раз и подумала, что было бы неплохо устроиться здесь на подушках, укрыться тонной одеял и провалиться в глубокий сон.

Пелагея вынырнула из зеленого коридора очень вовремя. Она похлопала Юлиану по щекам, потому как та уже наполовину провалилась в мир грёз, и рывком открыла крышку люка. Поднялось облако пыли, поэт закашлялся. Юлиана чихнула так громко, что было слышно на весь чердак, но ни на Кекса с Пирогом, ни на Мягколапу это не подействовало.

– Ничего себе силища! – поразился поэт. – А я-то считал, Пелагея хрупкая и милая.

– Может быть, я и милая. Но уж точно не хрупкая, – усмехнулась та. – Давайте, надо выносить наших сонь, пока не поздно.

– А когда будет поздно? – не переставая зевать, спросила Юлиана.

– Лучше тебе не знать.

Пелагея бросилась в нагромождения одеял и подушек, как в бушующий океан, и предстала перед друзьями с тремя довольно прочными наволочками. Одну наволочку она всунула поэту, вторую – Юлиане. Раздала иголки с нитками и с треском разорвала ближайший пододеяльник на несколько полосок.

– Надо сшить заплечные мешки, – пояснила она. – В один посадим Кекса, в другой – Пирога, а в третий – Мягколапу. К счастью, нас тоже трое. Прыгать будем по очереди.

Юлиана воткнула иголку в свою наволочку и уколола палец.

– То есть как прыгать? – удивилась она. – А лестница на что?

– Лестницы больше нет. Сами убедитесь!

Пелагея отошла в сторону, чтобы Юлиана и поэт могли подобраться поближе к отверстию. Никакой лестницы не было и в помине. Она растворилась в воздухе и даже не думала возвращаться. Именно на такой случай к потолку был подвешен канат.

Поэт и Юлиана переглянулись, вздохнули и единодушно взялись за шитье. Правда, иголка то и дело выскальзывала у Юлианы из рук, а голова так и норовила склониться на бок. Но Пелагея была рядом и всё время напоминала, что надо спешить. Наконец, когда заплечные мешки были готовы, туда усадили спящих зверят. Пирог очутился за спиной у поэта, Кекс – у Юлианы. Ну а Мягколапа, которая по-прежнему не подавала признаков жизни, досталась Пелагее.

– Ох, боюсь, прыгун из меня неважный, – сказал поэт.

– Лучше просто признайся, что боишься, – буркнула Юлиана. – Лично я готова исполнить любой смертельный номер, лишь бы тут не задерживаться. Сам же знаешь, что нам грозит.

Воображение у поэта работало исправно. Только он представил, что ему может грозить на чердаке, как ноги сами понесли его к люку. Когда поэт опомнился, его руки судорожно цеплялись за грубое волокно каната, и он медленно, но верно съезжал вниз. А внизу серел дощатый пол библиотеки.

...Поэт подпирал библиотечный шкафчик и уже начинал посапывать, когда его растормошили.

– Выбрал место! – проворчала Юлиана.

– А саму-то, небось, тоже в сон клонит, – сказал поэт, протирая глаза. – Чердачные чары это вам не хухры-мухры.

– Чердачные чары, хм... – Пелагея почесала в затылке. Ей никогда не приходило в голову, что чердак может быть заколдован. Время от времени она находила там новые подушки и покрывала, заснувших пташек и пауков, которые успевали сплести сеть лишь наполовину. Так она поняла, что живым существам оставаться под крышей небезопасно. На каждую букашку и каждого зверька, которые погружались в сон, сверху сыпались теплые одеяла. Маленькими воздушными одеяльцами накрывало даже пауков.

Пелагея задумалась. Мягколапа проспала слишком долго. Удастся ли ее разбудить?

Они покинули библиотеку и спустились в гостиную по веревочной лестнице. На диване их уже поджидал черный кот.

– Обормотушка! Вот ты где! – обрадовалась Пелагея. – Ювелир будет счастлив увидеть тебя вновь!

Кот направил на нее пару желтых немигающих глаз-прожекторов. Но Пелагея тут же сообразила, что он замыслил недоброе, и отвела взгляд. Коту вовсе не улыбалось возвращаться к старому хозяину. Он облюбовал этот диван и наверняка выявил в радиусе дома не одну мышиную норку. В отличие от зонтичных плантаций, здесь было чем поживиться.

– Ну хорошо, – согласилась Пелагея. – Живи с нами.