Пелагея и прочие недоразумения

11. Дивный дар

Полная луна выплыла на небеса и тут же запуталась в туче. Но Пелагея всё равно ее разглядела. Заклеила пластырем мозоль от спицы, бережно сложила в заплечный мешок оба чулка и ссыпалась по лестнице на первый этаж.

– Куда это ты на ночь глядя? – поинтересовалась Эсфирь.

– В такой час снаружи, поди, одна пьянь слоняется, – проворчала Юлиана, заложив ногу за ногу.

– Полнолуние пропускать нельзя, – сказала Пелагея. – Не хотите – пойду без вас. Эй, Мягколапа, ты со мной?

Покрывало на диване между Эсфирью и Юлианой зашевелилось, и оттуда высунулся длинный полосатый хвост. Дёрнулся вправо, потом влево. А потом одна за другой показались лапы с растопыренными когтями. Мягколапа лениво потягивалась под покрывалом, выбираясь из теплого сна.

– Мы с тобой! Мы с тобой! – радостно завиляли хвостами Пирог и Кекс.

– За ними нужен глаз да глаз, – сказала Юлиана. – Так что я тоже с вами.

– Это тебя нужно держать под присмотром, – сказала ей Эсфирь и удалилась за ширму переодеваться.

«Уходят, – подумала Мягколапа. – А значит, выводить из себя будет некого». – И присоединилась к компании, только чтобы не куковать дома одной.

У поваленного Клёна денно и нощно караулила стража. Король был убежден, что преступника всегда тянет на место совершенного злодейства. И на всякий случай распорядился, чтобы с дерева не спускали глаз. Часть из охраны расположилась на траве, воткнув копья в землю. Часть практиковалась в кулачных боях для поддержания формы. А еще часть бдительно озирала окрестности. Вот эта, бдительная, часть и заметила делегацию во главе с Пелагеей, которая бодро шагала по направлению к Клёну.

– Стоять! – Преградил дорогу предводитель Бдительных. – Вы кто такие будете? Часом, не злостные древорубы?

– А мы похожи на злостных древорубов?! – взвинтилась Юлиана, выскочив вперед. – Пострадавшие мы! По-стра-да-вши-е!

Предводитель проверил заплечник Пелагеи. Косо поглядел на ее деревенскую юбку и перевернутый белый цилиндр, откуда торчали травы. Перевел насмешливый взгляд на Юлиану, чей черный цилиндр безупречно сидел на голове. Затем на Эсфирь, чьи пёстрые одежды развевались на ветру и напоминали крылья заморских бабочек. Вереница из пришибленного Кекса, разгневанного Пирога и гордой Мягколапы развеселила его больше всего.

– Проходите, – позволил он, улыбаясь во весь рот. – Вы точно не древорубы. И уж точно не злостные. Разве что немного странные.

– А вы здесь почему стоите? – спросила Юлиана.

– Королевскую волю исполняем, – ответил стражник. – Хотя подозреваемые уже под замком, нужно быть наготове. Вдруг объявится очередной преступник?

– Не объявится, – хмуро сказала Юлиана. – Ступайте по домам.

Предводитель собрался возразить, но ему шепнули, что эта хмурая дамочка – из приближенных короля. И возражения тотчас отпали.

– По домам! – в рупор рявкнул предводитель. – Разойтись, шагом марш!

Звездная поляна опустела всего за каких-то пару минут. Теперь Вековечный Клён выглядел особенно одиноким и покинутым. Его крона пожухла и потускнела, ствол – огромное безжизненное бревно – не сиял во тьме, как прежде. Выпутываясь из рваных облаков, полная луна набирала яркость. Она лила на поляну холодный свет в надежде соединить его с живительным сиянием Клёна. Но не получив отклика, от бессилия вновь пропадала за перистыми лоскутьями на черном небе.

Пелагея приблизилась к спиленному дереву и заботливо положила чулки на ствол.

– Вот, носи на здоровье, – всхлипнув, пробормотала она. Луна боязливо выглянула из-за туч, потрогала чулки слабым, неуверенным лучом. И тут случилось невероятное. По стволу, начиная от сруба и заканчивая самыми тонкими веточками, побежали голубые искры, словно прыткие неоновые муравьи. Пелагея отпрянула и едва не упала, но ее подхватила Эсфирь.

– Смотри, что ты наделала! – восхищенно прошептала она.

Юлиана стояла рядом и не могла вымолвить ни слова. «Хуже, – подумалось ей, – уже не будет. Худшее позади».

А сила сияния нарастала. Искры сливались в непрерывное прозрачное полотно, которое крепло, росло и ширилось, пока не окутало Клён целиком. Затем произошло нечто и вовсе необъяснимое: сияющий кокон уплотнился, полился по земле вязкой массой и обволок пень вместе со всеми его годовыми кольцами и разветвлениями выпуклых корней. А разноцветные чулки растянулись, как резиновый бинт, и обвились вокруг ствола.

– Н-надо же, – заикаясь, произнесла Пелагея. – Не думала, что они могут быть настолько длинными!

В этот миг дерево поднялось в воздух. Следом поднялся в воздух и пень, с корнями вырванный из земли чьей-то невидимой богатырской рукой. В Пелагею, Юлиану и Эсфирь полетели комья вперемешку с дёрном.

– Отступаем! – крикнула Эсфирь и потащила остолбеневших подруг к лесу Снов. На опушке, под кустом, уже затаились Кекс, Пирог и Мягколапа.

– Ой, что будет! – сказала Пелагея, прячась за сосну.

А Юлиана ничего не сказала. Ее сердце то замирало, то принималось биться, как полоумное. От таких бешеных ритмов недолго и в ящик сыграть.

Тем временем Клён выровнялся, соединился со своим основанием при помощи клейкого сияния и теперь медленно кружился в воздухе, орошая поляну земляным дождем. Зрелище завораживало и устрашало.