Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 3. Смерть и жизнь

Прямо сейчас Хэтпит направлялся к капкану, который он собственноручно установил глубоко в чаще. Под ботинками трещали ветки, кусты словно бы в испуге пригибались под властными морщинистыми руками. Хэтпит был здесь хозяин и господин.

Судя по сигналу датчика, кто-то попался в его ловушку. Однако, когда он вышел к приманке и оглядел капкан, никого и ничего не обнаружил. Ложное срабатывание. Плюнув сгоряча на землю, травник отправился обратно.

Пелагея, Ли Тэ Ри и Кю понятия не имели, что он за тип, и полагали, что грешков за ним не водится. Однако Ли Тэ Ри всё же что-то подозревал.

Когда травник вернулся, как ни в чём не бывало, и стал растапливать щепками самовар, было уже поздно. Вечер вступил в свои права, и Пелагее за долгое время вдруг нестерпимо захотелось развеяться.

– Слушай, я пойду полетаю, – шепнула она эльфу. – Ничего же не произойдёт?

– Как знать, – склонил голову тот. – Но ты пойди, полетай. Свои ипостаси нужно иногда выгуливать.

Её дневной ипостасью была белая, как снег, горлица. А вот сумеречный зверь в ней дремал особенно устрашающий. Вечером и ночью Пелагея могла превратиться только в летучую мышь.

В просторной комнате, которую травник выдал ей, эльфу и Кю, она переоделась в домотканую сорочку, сделала шаг, поворот, шаг, поворот. Взмахнула руками – и вместе с сорочкой обернулась крылатой тварью.

Выпорхнув в окно, тварь закружилась над лесом, над ершистыми ветками елей, под ласкающим светом звёзд и убывающей луны. В ветре, напоённом ночной влагой и ароматом трав, Пелагее было так привольно и хорошо, что замирало сердце.

Но она себя разоблачила, когда, обратившись нетопырем, привлекла внимание Хэтпита. Тот как раз вышел с кружкой чая на крыльцо – воздухом подышать. И заметил летучую мышь. В Скрытень-Лесу водилось мало летучих мышей, их можно было по пальцам сосчитать. Эту, новую, травник сразу отличил от остальных. Она была крупнее и нарезала круги так изящно, словно творила искусство.

Осторожно за ней проследив, Хэтпит увидел, как она влетает в окно, и подглядел, в кого она превращается после.

Так-так, смекнул он, а наша гостья не из простых. Неужто фея?

На следующий день травник провёл практическое занятие. Эльфа он заставил покромсать на куски одну сорную траву, чей стебель был жёстким и неподатливым. Пелагее вручил ступку, в которой эту траву следует растолочь. А бестелесного Кю приставил к целой батарее склянок и пузырьков с веществами, которыми полученную кашицу надо будет обработать.

Ли Тэ Ри мучился больше всех. Нож в его аристократических руках, словно заговорённый, никак не хотел резать правильно и весил, казалось, целую тонну.

– Я же ювелир, в конце концов! – распалялся эльф. – Мне ведь не впервой. Что только ни гнул, что только ни пилил…

– Не так ты его держишь, – подошёл Хэтпит. – Смотри и учись.

А затем случилось то, отчего Ли Тэ Ри похолодел. Травник принялся работать ножом – раздражённо, с какой-то необъяснимой жестокостью – и нечаянно (ох, ну конечно нечаянно!) резанул по запястью стоявшей рядом Пелагеи.

– Совсем больной?! – вскричал Ли Тэ Ри и бросился к жене.

– Прошу прощения, – металлически произнёс Хэтпит.

Он глянул на них с тоскливым безразличием и, даже не вытерев ножа, стремительно вышел за порог.

Пострадала Пелагея, но казалось, что ранили вовсе не её, а эльфа и Кю, причём смертельно. Последний так вообще побледнел на несколько тонов и истончился настолько, словно вот-вот пропадёт. На Ли Тэ Ри не было лица.

– Пелагея, ты как? – спрашивал он, ухватив её за руку, откуда ручьём текла кровь.

– Терпимо, – процедила та. – Скоро заживёт, незачем суетиться.

Порез, и правда, быстро затянулся. Кровь свернулась, и рана покрылась новой кожей, словно там ничего и не было.

– Твои ткани быстро регенерируют, это хорошо, – вздохнул Кю, возвращаясь к исходной плотности. – Но что вообще произошло?

– Без понятия, – пробормотал эльф, присаживаясь на скамейку. – Хэтпит был сам на себя не похож. Его движения были слишком быстрыми, слишком… беспорядочными. Как он умудрился поранить тебя, если стоял к тебе спиной? – обратился он уже к Пелагее.

– Не следовало мне близко подходить, – сказала та. – Я же видела, что он не в себе. Зачем полезла?

– Но почему он был не в себе? – подпёр подбородок эльф. – Всегда такой спокойный, уравновешенный… Загадка. Куда он, кстати, делся?

– За аптечкой пошёл? – предположил Кю.

– Долго он аптечку ищет, – с сомнением покачал головой Ли Тэ Ри. – Слушай, будь другом, разузнай, что у него на уме. Ты же у нас неуловимый?

Хэтпит между тем бодро шагал по лесу, сжимая в руке нож, на котором засыхала кровь Пелагеи. От его ловушки снова поступил сигнал, и уж в этот раз ошибка была исключена. В капкан явно попался зверь.

Предчувствие не обмануло: когда Хэтпит добрался до нужной координаты, в капкане бился лис. Его лапа кровоточила, шерсть стояла дыбом.

Травник с диким выражением лица подскочил к лису, всадил ему в брюхо нож по самую рукоять, провернул внутри и вынул.