Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 10. Берегись открытых окон

Ночь тянулась невыносимо медленно.

Кю нёс караул под дверью и поглядывал на шторы. Предполагалось, что Ригоро ворвётся в гостевую, чтобы снова утащить Юлиану для своих грязных делишек. Но он что-то не показывался, и нервы от напряжённого ожидания были на пределе: тот, кто не атакует сразу, как правило, хорошо готовится, просчитывает ходы и потому имеет все шансы на успех.

Кю с Юлианой до рассвета просидели, не смыкая глаз. И лишь когда первый луч солнца пробился сквозь занавески, в комнате началось движение.

Сначала проснулся Киприан. Заприметив свою вредину на полу, с забинтованной рукой, взъерошенной шевелюрой и белым, как мел, лицом, он спустился с верхнего яруса и подлетел к Юлиане.

– Что случилось? Почему меня не разбудили? – заволновался он.

– Пытались, – уныло отозвался Кю из другого угла. – Без толку.

Киприан, наученный горьким опытом, без подсказок сообразил, кто тут постарался и чьих рук это дело. Он прочёл смертельный испуг в глазах Юлианы и немедленно заключил её в объятия, напитывая её своим теплом и светом, буквально сливаясь с ней в одно целое.

Гостевая комната вмиг озарилась иным солнцем, идущим из нутра Киприана, и Кю смущённо отвёл глаза. Юлиана в объятиях своего друга исцелялась от всего: и от раны, и от ночных страхов, и от недобрых предчувствий. И сердце Киприана горело ярким, неиссякаемым светом, прогоняя мрак и ужас из каждой клеточки её тела.

– Что-то вы разошлись с утра пораньше, – вяло завозмущался Ли Тэ Ри, потягиваясь в алькове. – Хоть бы постеснялись…

– Юлиану ранил твой приятель, – подал голос Кю. – Если я ничего не путаю, сегодня ночью он планировал ею подкрепиться.

– Да что ты говоришь! – взвился на матрасе эльф. – Не может быть!

– Ещё как может, – понуро возразил тот. – Я выдул его в окно, но вряд ли он разбился. Наверняка бродит сейчас где-нибудь и вынашивает замыслы.

– С ума сойти, – пробормотала Пелагея, протирая глаза. – Мне впервые ничего не снилось. И такая тяжесть в теле…

– Вы пили его чай, и это было ошибкой, – укорил их Кю. – Если бы не я, не было бы с нами сейчас нашей Юлианы.

«Ох и зажили бы тогда», – чуть не ляпнул Ли Тэ Ри, но тактичность с манерами в кои-то веки взяли верх над его безудержным цинизмом.

– Думаю, у нас есть два варианта, – сказал он, отбросив излишнее высокомерие. – Мы можем экстренно сняться с места и уехать как можно дальше отсюда, чтобы Ригоро нас не достал. Но…

– Но? – требовательно переспросила Юлиана.

– Зная нелюдей-фанатиков, зацикленных на конкретной теме, боюсь, побег лишь отсрочит неприятности, – заключил эльф.

– Конкретная тема – это я, не так ли? – сообразила Юлиана. – И он будет преследовать меня, пока не сожрёт?

Киприан успокаивающе погладил её по голове и вновь привлёк к себе, но это не уберегло её слух от безжалостной правды.

– Именно так, – хладнокровно подтвердил северный владыка. – Поэтому нам ничего не остаётся, кроме как разделаться с Ригоро собственными силами. Тогда мы все вздохнём свободно.

В том, чтобы устранить его немногочисленных слуг, проблемы не стояло, и Киприан с Ли Тэ Ри сравнительно быстро управились с их поимкой. Не получалось найти лишь главного виновника. Его не обнаружилось ни в подвалах, ни на обзорной башне, ни у мельничного колеса – нигде.

Под окном, откуда сбросил его Кю, виднелась лишь небольшая вмятина в земле. Оттуда тянулась цепочка следов, но вскоре она обрывалась посреди поля.

– Его что, вороны в когтях утащили? – тёр подбородок эльф.

– А может, у него есть крылья? – строил догадки Киприан.

– Насчёт крыльев не уверен. Но знаешь, дружище, не исключено.

Очутившись наедине с собой, в лоне природы (молчаливый напарник-оборотень не в счёт), эльф впервые задумался о жизни. Ему вдруг стало совестно, что он втянул друзей во все эти неприятные истории, что из-за его прихотей могли пострадать самые близкие ему существа.

Нет, ну как так-то? Был травник – стал сектант. Вот и хвались после этого своими связями в обществе.

Пока они с Киприаном бродили по окрестностям и искали следы с уликами, Юлиана была отдана на попечение Пелагеи и страшно нервничала.

Сначала её накрывало паникой, и она металась из угла в угол, как птица в клетке. Потом она становилась смелой и безрассудной, грозилась отвернуть Ригоро башку и выпустить ему кишки. Затем ею вновь овладевал ужас, к которому присоединялось чувство глобальной несправедливости.

– Почему я? – убивалась она, заламывая руки. – Почему всегда именно я?

– Лишь ты одна из нас человек, – говорила Пелагея. – Настоящий человек без всяких примесей. Для некоторых твоя энергия сродни золоту: всё отдадут, лишь бы её отобрать.

– Думаешь? – розовела щеками Юлиана, немного гордая оттого, что она такая особенная и ценная.

– Предполагаю.

Кю, которому поручили стоять на страже, всё это время был не в своей тарелке. Ему следовало бы сейчас расколоться на сотню молекул, изучить каждый закуток, каждый потайной ход и выведать, где скрывается Ригоро. А что вместо этого? Ему велено сидеть в гостевой, утешать пострадавшую и беречь её, как зеницу ока. Несправедливо. Он ведь столько всего может!