Пельмень с сюрпризом, или Убийство в стиле канкан

Глава 2. Вдова, медиум и подозрительный соус

Участок пах старым линолеумом, дешёвым кофе и тоской. Я сидела на жестком стуле напротив следователя Волкова и пыталась придать своему лицу выражение невинной овечки. Получалось, судя по его взгляду, как у мангуста, пойманного с курицей в зубах.

— Итак, повторим, — Волков устало потер переносицу. — Вы принесли Лютикову сырники. Он вас оскорбил. Вы ему ответили. Дверь захлопнулась. И… всё?

— Всё! — воскликнула я, хлопая ресницами. — Я человек мирный! В балете меня учили изяществу, а не рукопашному бою супницами.

— Зато в балете развивается отличная координация, — парировал он. — Чтобы метко приложить фарфоровым изделием по затылку. Кстати, о фарфоре. Ваша подруга, Марина… Игоревна, утверждает, что вы как раз восхищались подобным сервизом в антикварной лавке на прошлой неделе.

Проклятая Марина! Она не умеет врать следователям! Надо было сказать, что она в отъезде. В Тибете. Или в Антарктиде.

— Любовь к прекрасному ещё не преступление, — сказала я с достоинством.

— А вот это, — Волков достал тот самый прозрачный пакетик с моей розовой перчаткой, — уже похоже на улику. Прямая, как пачка балерины.

Тут я не выдержала. Слезы — моё последнее оружие, но противное и эффективное.

— Я не убивала его! — всхлипнула я, доставая из клатча платочек (шёлковый, с монограммой). — У меня алиби! Я… я смотрела сериал и ела торт!

Волков смотрел на мои рыдания с таким видом, будто наблюдал за дрессированным голубем. Интересно, но без эмоций.

— Успокойтесь, Светлана Витальевна. На данный момент вы лишь одна из версий. Хотя и очень… колоритная. Знаете что? — он вдруг отодвинул блокнот. — Я вас отпускаю.

Я протерла глаза.
—Серьёзно?

— Совершенно. Но с одним условием. Держите меня в курсе. Ваших, так сказать, творческих изысканий.

Я онемела. Он что, предлагал мне стать его негласной помощницей? Или просто поднасмехался?

— Я не понимаю…

— Вы — социальная бабочка, Светлана Витальевна. Вы болтаете с поставщиками, ваши клиентки — жёны и подруги всей московской элиты. Вы слышите то, что никогда не услышу я в официальном допросе. Так что, если вам вдруг что-то станет известно… вы знаете, куда звонить.

Это была ловушка. Я это чувствовала. Но другая, более насущная мысля, уже засела в моей голове: если не я, то КТО? Кто опозорил моё имя и чуть не посадил меня в тюрьму?

— Хорошо, — сказала я, поднимаясь. — Я подумаю.

— И, Светлана Витальевна, — окликнул он меня у самого выхода. — Постарайтесь не устраивать погромов. И верните перчатку. Она всё же вещдок.

Я вышла из участка с чувством, будто меня прокатили через стиральную машину. Дома меня ждала Марина с бутылкой вина и глазами, полными раскаяния.

— Светка, прости! Он так сурово смотрел! Я растерялась и начала нести чушь про антиквариат!

— Ничего, — махнула я рукой, наливая себе вина. — Теперь у нас новая миссия. Мы находим убийцу.

Лицо Марины просияло. Она обожает миссии. Её жизненное кредо — «если нельзя, но очень хочется, то можно, притворившись сантехником».

— С чего начнём? — прошептала она, потирая руки.

— С вдовы. Алиса Лютикова. Говорят, она теперь общается с духом покойного мужа через медиума.

— О, отлично! — воскликнула Марина. — Мы под видом журналисток из глянца! Я буду фотографом!

Так, через два дня, мы оказались в гостиной Алисы Лютиковой. Интерьер напоминал будуар Клеопатры после посещения магазина «Фэн-шуй и кошечки». Повсюду были подушки, ароматические палочки и портреты самой Алисы в белых одеждах.

Сама вдова, худая и пластичная, как лазерная указка, встретила нас с трагическим видом.

— Аркадий сейчас здесь, с нами, — таинственно прошептала она, указывая на пустой шезлонг. — Он говорит, что его убила женщина. В розовом.

У меня зашевелились волосы на голове. Я была в розовом. Снова.

— А… а ещё что он говорит? — спросила Марина, старательно наводя объектив на шезлонг.

— Говорит, что ему холодно, — вздохнула Алиса. — И что он хочет тот самый соус…

— Соус? — я насторожилась.

— Да, его фирменный соус «Прованс». Рецепт он унёс с собой в могилу. А теперь душа не может успокоиться.

В этот момент в комнату вошёл сын покойного, Стас. Неудачливый брокер, как мне успели нашептать. Выглядел он помято и нервно.

— Мама, хватит этих шарлатанов! — буркнул он, косясь на нас. — Отец ненавидел всё это дурацкое шаманство!

— Не смей так говорить! — всплеснула руками Алиса. — Он слышит тебя!

— Пусть слышит! — Стас зло посмотрел на портрет отца. — Он и живым-то всем жизнь испортил, и мёртвым продолжает!

Интересно. Очень интересно. Пока Марина делала вид, что фотографирует ауру, я извинилась и прошлась к кухне — найти туалет.

Кухня была стерильной и блестящей. И на ней стоял тот самый личный повар, Жан-Пьер. Он что-то яростно взбивал в блендере, и его идеальная причёска чуть трогалась на макушке.

— Извините за беспокойство, — сказала я сладким голоском. — Ищу уборную.

— Слева, мадам, — буркнул он, не глядя.

— Ужасная история, — вздохнула я, делая вид, что расстроена. — Бедный Аркадий Петрович. И ведь убили его прямо тогда, когда он, наверное, собирался перекусить. Вы не заметили, не пропадало ли что-нибудь из кухни? Например… пельменей?

Жан-Пьер дернулся, будто его током ударило. Блендер в его руках взвыл на максимальной скорости.

— Пельмени?! — воскликнул он с таким ужасом, будто я предложила ему жарить котят. — На этой кухне?! Мадам, вы оскорбляете меня! Это — храм высокой кухни! Здесь место только для фуа-гра, трюфелей и утончённых соусов! А эти… эти комки теста! — он с отвращением махнул рукой.

— Но сын покойного, Стас, говорил, что приносил отцу какие-то особые пельмени, чтобы помириться, — не отступала я.

Лицо Жан-Пьера исказилось. Он резко выключил блендер.
—Да, приносил. Эту… пакость. Аркадий Петрович велел мне их выбросить. Что я с радостью и сделал.

Он лгал. Я это чувствовала кожей. Он слишком нервно реагировал на простой вопрос о пельменях.

Вернувшись в гостиную, я поймала на себе взгляд Стаса. Он смотрел на меня с нескрываемым подозрением.

— Нашли то, что искали? — спросил он тихо.

— Я искала туалет, — бойко ответила я.

— Ага, — усмехнулся он. — Как и мы все здесь, вы ищете совсем не это.

Мы уехали от Лютиковых с целым ворохом новых вопросов. Ненавидящий сын. Вдова, общающаяся с призраком. И повар, панически боящийся пельменей.

— Ну что? — спросила Марина за рулём. — Есть идеи?

— Есть, — сказала я, глядя в окно на уходящее солнце. — Нам нужно срочно раздобыть тот самый рецепт соуса «Прованс». И узнать, почему все здесь так его жаждут. И при чём тут пельмень.

— А как мы это сделаем?

— Есть один способ, — улыбнулась я. — Но тебе, Марин, придётся сыграть роль богатой наследницы из Аргентины. Готовь своё самое сексульное платье. Мы идём в ресторан главного конкурента Лютикова — Геннадия Сомова.

Марина взвизгнула от восторга. А я почувствовала странное возбуждение. Это было похоже на премьеру в Большом. Только опаснее. И гораздо смешнее.