Пена миров. Переход.

Глава восьмая: Конец привычного.

Я шёл обратно быстрым шагом, отчего-то на душе было тревожно. Скорее всего я испытывал пост-ощущения после недавнего действия: состояние, которое я снял с покойницы, вытекло всё, но шрам на психике ещё остался, а выправить его – время, которого в такой тихой и размеренной жизни племени у меня полно.

Вернувшись в племя, я попал на торжество - вернулись добытчики добра, с мешками, полных вещей. Всё барахло, украденное у людей, вываливали на каменистом плато, где существа и кичились своей добычей. В основном это были предметы бытового толка: различные инструменты, деревянные вёдра, тряпки, мелкие куски металла, проволока, гвозди;  моё внимание привлёк один первородный, он неумело, но в тоже время крайне гордо махал добытым им кинжалом, как мечом. А кинжал-то хорош, рукоять украшена красными камнями, на клинке гравировка в виде летящей хищной птицы. Любопытно…

Вечером настало время пиршества, состоявшего из грубой, но сытной пищи и пряной воды. Но для племени еда была не важна, они по-настоящему испытывали восторг от добытых вещей. Различный хлам пьянил их, словно алкоголь человека (какая интересная форма восприятия энергии!).

На несколько следующих дней Уйоссс отослал меня подальше от племени - заниматься практикой постижения речи с миром, предварительно дав мне припасов.

Заключалась практика в нескольких действиях. Первое: отход и подход к предмету, дабы я чувствовал в себе изменение. Причём делать это следовало в различных местах. Это требовалось для того, чтобы я чётко смог отделить предмет от всего мира, и понимал, что идёт от него, а что нет.

Я потратил на данную практику буквально пару дней и чётко выследил состояние, идущее от поющей кости.

Второе: это концентрация на предмете и состоянии, и состояние, идущее от него - для того, чтобы я начал улавливать ток информации от предмета. Самое, что интересное, кость от этого действия «пела» сильнее, чем обычно.

Еще за несколько дней я понял, что данную кость можно использовать как основу в действиях, связанными с внедрением и отпусканием тяжёлых состояний, таких, как ненависть, злоба, зависть, страх. Когда я достиг данных пониманий, у меня уже подошла к концу еда. Нужно было возвращаться к племени.

Я шагал быстро, не терпелось продолжить практику, ибо открывала она весьма интересные возможности. Как же хорошо, что здесь я могу постигать это знание, не отвлекаясь на суету социума,  в компании такого же спокойного Уйоссса (наверняка у него есть ещё знания). Судя по всему, здесь можно провести не один год.

Чем ближе я подходил к пещерам, тем тревожней становилось у меня на душе. Когда осталось около часа пути, я почувствовал, как вся местность – сам лес источает боль. Мне стало не по себе. Когда-то давно (там, где я и не помню себя) мне приходилось чувствовать подобное, но с чем это связано?

Стало понятно, когда я пришёл на место. Не горели огни костров, не мельтешили силуэты первородных, не пахло мясом: не было слышно ничего…  

Посреди некогда оживлённой каменной площади общей кучей лежали сваленные тела. Я тут же выхватил свой кистень и затаился - звуков не было. Подошёл к трупам, потрогал руку одного из лежащих тел – холодная. Углей в костре тоже не было, но что произошло?! Я обходил пещеру за пещерой - мне изредка попадались одиноко лежащие холодные тела. Взрослые, как правило, лежали перед входом в пещеру; дети - в её конце.

Кровь кипела, чувство «на хрена и за что!» рвали душу. Скулы сводило немотой.  Паскуды! Какие же паскуды это сделали?! Не потребовалось много времени, чтобы найти тело Уйоссса - на его перекошенном лице тёмным пятном багровело место, где был левый глаз.

Походя по пещерам, я нашёл плохонький, но в меру пригодный нож, и с его помощью отрезал Уйосссу левую кисть. Отделил от неё фаланги пальцев (их было четыре). Полазив ещё по месту обитания уже мёртвого племени, нашёл ручное сверло и что-то похожее на дратву. Высверлил в костях отверстия для того, чтобы их можно было бы связать вместе, после занялся поющей костью, высверливая в ней отверстие. К вечеру браслет был готов.

Вначале нужно было решить проблему с Говорящим с Миром. Натаскав дров, я принялся разжигать костёр,

Уже стемнело, когда огонь горел  в нужной мне мере. Бережно положив тело первородного в пламя, я отступил назад. Огонь, как бы неохотно, начал принимать тело существа, постепенно всё больше его охватывая; в нос ударил странный запах (я такого ещё не чувствовал ранее),  но он был явно неприятный. Пора.

Положив перед костром недавно сделанный браслет, я зашептал.

Огонь ярый, огонь жарый,

Я тело сие в тебя положил,

Я тело сие в тебя заключил.

Ты тело сие пожираешь,

Ты тело сие поглощаешь,

Не убежать, не выбраться ему из объятий твоих.

Тело  существа тебе - душу сущности мне,

Как из твоих объятий тело не убежит,

Так и из моего плена душе сей не уйти.

Тело в огне  - душа Уйоссса при мне.

Пламя начало меняться: языки огня, которые были до этого светло- оранжевые, вначале стали кроваво-красными, затем в этой красноте появилась чернота. Вокруг потянуло холодом. Переключившись на видение тонкой среды, я узрел, как над костром парит лик  Уйоссса. Я показал указательным пальцем сначала на него, затем на браслет, как бы проводя незримый канал, - душа повиновалась…