Пенелопа И Хроники Туманного Берега

Глава 6: Приглашение в Тень

Выходные пролетели в странном, вымученном спокойствии. Отец пытался наверстать упущенное время, предлагая походы в единственный кинотеатр (шедший старый хоррор) или обед в «Whale's Tail». С удовольствием ! Давай сходим в кинотеатр и покушаем тот самый мой любимый каромельный пупкорм , я пыталась отвлечь себя , но мысли не давали мне покоя , они как тараканы бегали туда сюда . Отец видел, что я где-то далеко, погружена в мысли, которые не готова разделить. А я видела его беспокойство и чувствовала себя предательницей, но не могла открыть рот. Как сказать: «Пап, думаю, в нашем новом городе живут вампиры, и один из них спас мне жизнь, но теперь, кажется, и он, и древние оборотни, и ещё какие-то твари из тумана за мной следят»?В этой тьме таилось нечто,от чего волосы поднимались дыбом .

В понедельник Блэквуды снова появились в школе. Их возвращение было событием. Они вошли все вместе, как всегда, но на этот раз между ними витало напряжение, невидимое, но ощутимое, как статическое электричество перед грозой. Каспиан шёл впереди, его лицо было высечено из мрамора — холодное, замкнутое, неприступное. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за стены школы, в туманные леса. Но когда он проходил мимо моего шкафчика, его шаг на долю секунды замедлился. Не поворачивая головы, он бросил на меня быстрый, острый взгляд. В его глазах не было ни ненависти, ни отвращения. Была предупредительная ярость и что-то ещё — тревога? Он хотел сказать что-то, но лишь сжал челюсти и прошёл дальше.

Эмили, напротив, поймала мой взгляд и улыбнулась. Её улыбка была не тёплой, а заговорщицкой, как у ребёнка, знающего, где спрятаны все пасхальные яйца. Она махнула мне рукой, лёгким, воздушным жестом, и скрылась за углом.

Это был сюрреалистичный день. Я ловила на себе взгляды других учеников — теперь с новым оттенком интереса. Слухи об аварии и моём предполагаемом присутствии там (кто-то видел, как я шла в том направлении?) смешались с ореолом таинственности, окружавшим Блэквудов. Я стала частью местного мифа, даже не желая того.

После последнего урока, когда я выходила из школы, кто-то легко коснулся моего локтя. Я обернулась, ожидая увидеть Джейка, но это была Эмили Блэквуд. Она стояла так близко, что я снова почувствовала лёгкий холодок, исходящий от её кожи, и уловила тот же сложный, цветочный аромат, но более лёгкий, женский.
— Привет, Пенелопа, — сказала она, её голос звучал как перезвон хрустальных бокалов. — Ты ведь не торопишься?
— Не… не особенно, — ответила я, насторожившись.
— Отлично. Пойдём прогуляемся? — Она махнула рукой в сторону лесистой тропинки, ведущей от школьного стадиона вглубь леса. — Есть места, которые стоит увидеть. Без… посторонних глаз.
Её огромные глаза смотрели на меня с неподдельным ожиданием. Это была не просьба. Это было испытание. Соглашусь ли я ступить в её мир?
— Почему? — спросила я прямо, не двигаясь с места.
— Потому что ты уже в центре бури, даже не зная об этом, — ответила она просто. — Потому что он она кивнула в сторону школы, где, я знала, Каспиан, вероятно, уже ушёл сходит с ума, пытаясь решить, что с тобой делать. А я терпеть не могу неопределённости. Она портит картину. Будущее и так достаточно пятнистое. И… потому что мне интересно. Ты новая нота в очень, очень старой мелодии.

Её слова были безумны. Но в её тоне не было лжи. Была лишь странная, отстранённая искренность. И моё собственное любопытство было сильнее страха.
— Хорошо, — сказала я. — Но ненадолго.

Мы свернули на тропинку. Лес здесь был молодым, но туман уже начинал пробираться между стволами, заволакивая всё сизой дымкой. Шум школы быстро сменился глухой, влажной тишиной, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами Эмили (мои собственные шаги казались грубыми и громкими в сравнении) и далёким карканьем вороны.
— Он не хотел, чтобы я с тобой разговаривала, — сказала Эми через пару минут, ловко перепрыгивая через поваленное бревно, покрытое ярко-зелёным мхом. — Каспиан. Он думает, что если игнорировать проблему, она исчезнет. Но ты не проблема, правда? Ты просто… факт. Как дождь.
— Он вас всех ненавидит, — выпалила я, не сдержавшись. — Или только меня?
Эмили рассмеялась. Её смех был лёгким, как падение листьев, но без настоящей теплоты.
— Ненавидит? О, нет. Это не ненависть. Это… паника. Паника оленя, который учуял волка, но не может понять, откуда дует ветер. Ты для него — гроза всех чувств. Твоя кровь… — она на мгновение замолчала, и её глаза стали чуть туманными, будто она смотрела на что-то позади меня. — Она для него самая громкая симфония, которую он когда-либо слышал. И самая сладкая. И самая опасная. Представь, что ты дегустатор вин, обречённый вечно пить уксус, и вдруг перед тобой ставят бокал самого редкого, самого божественного нектара. И ты знаешь, что один глоток убьёт тебя. Но запах… запах сводит с ума.

Я остановилась, чувствуя, как кровь отливает от лица. Её слова были поэтичными и чудовищными.
— Так вы… вы все… — я не могла выговорить это.
— Да, — Эми повернулась ко мне, её лицо было серьёзным. — Мы те, о ком ты читала в пыльных книжках. «Бледные Путники». «Те, кто пьёт жизнь». Тот старик Финч любит поболтать. Но он прав в главном. Мы здесь давно. И у нас есть правила.
— Не охотиться на людей, — прошептала я.
— На людей из племени, — поправила она. — Это Договор. Для остальных… мы стараемся быть осторожными. Охотимся далеко, в глуши, на животных. Но иногда… голод сильнее. Или случаются несчастные случаи. Как с тем пикапом. — Она посмотрела на меня. — Каспиан не должен был этого делать. Выставлять себя напоказ. Но он это сделал. И теперь баланс нарушен. Волки почуяли кровь. В прямом и переносном смысле.

— Что им нужно? — спросила я.
— Убедиться, что Договор не под угрозой. Что наша «ошибка» не перерастёт в привычку. И что ты… — её взгляд стал пронзительным, — не станешь слабым звеном. Ты знаешь слишком много, Пенелопа. И ты привлекла внимание не только их. Чувствуешь, как туман сегодня… живее?