Пенелопа И Хроники Туманного Берега

Глава 7: Бессонница и Шёпот Тумана

Ночь после разговора с Эмили была не сном, а долгим, мучительным бодрствованием в темноте. Я лежала, уставившись в потолок, где тени от ветвей за окном танцевали в такт моему бешеному сердцебиению. Каждое слово Эмили вертелось в голове, как заевшая пластинка: «Бледные Путники», «Договор», «голод», «симфония твоей крови». И над всем этим — протяжный, холодный шёпот Туманных Собирателей, который, казалось, пропитал сам воздух моей комнаты.

Я ворочалась, простыни стали липкими и холодными. Я прислушивалась к звукам дома: скрипу половиц под весом отца, доносящемуся из гостиной гулу телевизора, капле воды из неисправного крана на кухне. Но за этими обыденными звуками мне чудилось другое. Шорох. Тихий, как паутина, скребущая по стеклу. И запах — не миндаля, а той самой окислившейся крови и сырой земли, что я чувствовала в лесу.

Когда рассвет наконец разбавил черноту ночи серым, меловым светом, я чувствовала себя выжатой и разбитой. В зеркале ванной на меня смотрело призрачное существо с впалыми щеками и огромными, лихорадочно блестящими глазами. Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть ощущение липкого тумана на коже.

За завтраком отец положил свою большую, шершавую руку на мой лоб.
— Температуры вроде нет, — пробормотал он. — Но ты похожа на загнанную лань, Пенни. Может, всё-таки к врачу?
— Я не выспалась, вот и всё, — ответила я, отодвигая тарелку с овсянкой, которая казалась безвкусной пастой. — Новое место, новая кровать.
Он не отводил взгляда. В его глазах читалась та же решимость, что и при допросе подозреваемого.
— Это не кровать, — тихо сказал он. — Это что-то другое. Я не слепой. С того дня на трассе… ты не та. Ты как будто ждёшь удара сзади.
Я сглотнула. Лгать ему в лицо становилось всё невыносимее.
— Пап, я просто… пытаюсь понять это место. Оно другое.
— Оно опасное, — отрезал он. — Леса, обрывы, туманы… и люди тут тоже особенные. Закрытые. Я работаю с ними каждый день. Они улыбаются, но в глазах — стена. Будь осторожнее, ладно? И держись подальше от тех… Блэквудов. По участку ходят странные слухи. Старые, глупые, но дыма без огня…

Он не знал, насколько был прав. Я кивнула, не в силах ничего сказать.

В школе атмосфера была электрической. Слухи о моей «прогулке» с Эмили Блэквуд уже расползлись по коридорам. На меня смотрели с ещё большим любопытством и отстранённым страхом, как на укротителя, который вышел в клетку со львами и остался жив. Сами Блэквуды держались особняком, но сегодня их группа казалась разделённой. Каспиан стоял в стороне, у окна, его спина была напряжённой струной. Он смотрел не в туман, а внутрь себя, и выражение его лица было таким мрачным, что даже самые смелые одноклассники обходили его десятой дорогой.

Эмили поймала мой взгляд на перемене и прислала воздушный поцелуй, чем вызвала шёпот вокруг. Она выглядела беззаботной, но в её глазах, когда она смотрела на брата, мелькала тень беспокойства.

Ого! подлетела комне Мия ! как тебе это удалось ? еще не у кого не получилось подружиться с ними , а за тобой сам Каспиан Блеквуд бегает!

— Так зачем тебя позвала Эмили Блеквуд? — спросила Мия.

Раздраженно теребила темные кудри, наверняка надеясь, что я подброшу ценный материал для сплетен.

- Не знаю, искренне ответила я , нам так и не удолось поговорить .

Пошли в столовую , схватив Мию я потощила еще по обедать .

Во время ленча я перехватила несколько недружелюбных взглядов Лорен, высокомерная блондинка которая не раз пыталась заполучить Каспина . Смысл который до меня дошел, лишь когда мы вместе направились к выходу. Я шла следом за ней, почти касаясь ее гладких серебристых волос.

— Не понимаю, почему эта нищенка пенелопа , — насмешливо произнесла мое имя Лорен, — сидит с нами, а не с Блеквудами!

Никогда не замечала, какой неприятный у нее голос! За что она на меня злится? Делить-то нам нечего.

Главным событием дня стала химия. Лабораторная работа — что-то про электролиз. Мне выпало быть напарницей с девушкой по имени Хлоя, которая весь урок нервно поглядывала на дверь, ожидая, видимо, апокалипсиса. Наш стол стоял рядом с тем, где работали Каспиан и его брат, которого звали Риком — высокий, светловолосый, с лицом классического греческого бога и вечной, лёгкой усмешкой на губах.

Я старалась сосредоточиться на инструкции, на запахе реактивов (резкий уксус, сладковатый ацетон), на пузырьках газа, поднимавшихся в пробирке. Но всё моё существо было настроено на Каспиана. Я чувствовала волны холода, исходящие от него, слышала или мне казалось? тихий, почти неслышный скрежет его зубов.

В середине урока, когда я потянулась за колбой с дистиллированной водой, мой рукав задел пробирку с разбавленной серной кислотой. Она опрокинулась с тихим, зловещим звоном. Прозрачная жидкость разлилась по столу и каплями полетела на пол.

Всё произошло за доли секунды. Но для Каспиана и этого было достаточно.

Он двигался не так, как в тот раз на трассе — не срываясь с места. Он просто… оказался там. Между мной и падающими каплями кислоты. Его рука мелькнула в воздухе с такой невероятной, размытой скоростью, что глаз не успел зафиксировать движение. Он поймал падающую пробирку ещё до того, как она разбилась о пол, и одновременно другой рукой резким движением отбросил мою руку в сторону, подальше от лужицы на столе.

Всё замерло. Хлоя издала тихий визг. Учитель, мистер Эдвардс, обернулся.
— Всё в порядке? — спросил он, щурясь.
Каспиан уже стоял на своём месте, как ни в чём не бывало. Пробирка аккуратно стояла в держателе. Лишь маленькая лужица на моём столе свидетельствовала о происшествии.
— Ничего страшного, мистер Эдвардс, — сказал Каспиан своим низким, бархатным голосом. — Небольшая неосторожность. Никто не пострадал.

Но я пострадала. От его прикосновения. Его пальцы, обхватившие моё запястье, были не просто холодными. Они были как сухой лёд, обжигающим холодом, который проник глубоко под кожу. И в тот миг, когда он коснулся меня, его глаза, мелькнувшие в мою сторону, вспыхнули тем самым ярко-бирюзовым пламенем. В них не было ничего, кроме чистой, неконтролируемой паники и чего-то дикого, голодного. Он отпустил меня, как будто моя рука была раскалённым железом.