Пенелопа И Хроники Туманного Берега

Глава 8: В Чащах Стекла и Льда

Теплицы располагались в самом дальнем углу школьной территории, за спортивными площадками, у самой границы с диким лесом. Это было длинное, низкое сооружение из почерневшего от времени стекла и ржавого железа, оставшееся от какого-то забытого сельскохозяйственного проекта. В шести вечера зимние сумерки уже сгущались, превращая день в сизые, холодные сумерки. Туман, верный спутник, начинал стелиться по земле, пробираясь из леса к хрупким стенам стекла.

Я шла по мокрой траве, С неба сеялся дождь, промокшее куртка не спасало от ледяных порывов ветра со стороны поля и каждый шаг довался тяжело. Я не могла сдержать пробиравшую все тело дрожь. Но причиной дрожи, с новой силой пробежавшей по телу ,был не ветер и не холодный туман, а терзавший меня страх который не давал мне покоя. Школа позади выглядела пустой, мрачной крепостью с редкими жёлтыми точками окон. Я была одна. Отец думал, что я на дополнительном занятии по литературе.

Дверь в теплицу скрипнула на петлях, заржавевших от влаги. Внутри царил иной мир. Воздух был тяжёлым, тёплым и влажным, пахнущим сырой землёй, гниющими растениями и химикатами. Сквозь грязные стёкла пробивался тусклый свет, окрашивая всё в зелёновато-серые тона. Длинные ряды пустых стеллажей уходили вглубь, как кости огромного вымершего зверя. Где-то капала вода, размеренно, как метроном.

Он стоял в самом конце, у дальней стены, где стекло было разбито, и внутрь проникали длинные, холодные пальцы тумана. Он был одет в простую чёрную водолазку и тёмные джинсы, и в этом полумраке он казался не человеком, а вырезанной из ночи скульптурой, ожившей и дышащей холодом.

— Ты пришла, — произнёс он. Его голос был тихим, но отчётливым, режущим влажную тишину. Он не обернулся.
— Ты сказал, что это последний шанс, — ответила я, останавливаясь в нескольких метрах от него. Расстояние казалось и огромным, и ничтожно маленьким. — Шанс на что?
— На то, чтобы уйти живой, — он медленно повернулся. Его лицо в этом свете было ещё более резким, бледным. Глаза не светились, они были тёмными, как два куска обсидиана, но в их глубине таилось напряжение, готовое вырваться наружу. — На то, чтобы сесть в машину и уехать отсюда, пока ещё можешь. Эмили сказала тебе слишком много. Слишком много для твоего же блага.
— Она сказала мне правду, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В отличие от тебя, который только рычал и приказывал забыть.
— Правду? — он фыркнул, и этот звук был лишён всякой человеческой теплоты. — Она показала тебе картинку с самым красивым углом. Не сказав, что за ним — пропасть. Мы — не романтические герои из книг, Пенелопа. Мы — монстры. Я — монстр. Каждый день я просыпаюсь и первое, о чём я думаю, — это о том, как пахнет кровь в жилах каждого человека в этом городе. Особенно в твоих.

Он сделал шаг вперёд. Я не отступила.
— Так почему же ты не… не сделал этого? Почему спас меня?
— Потому что ты — самая раздражающая, безрассудная, шумная и… — он запнулся, его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, и в его глазах на миг вспыхнул бирюзовый отсвет, — и самая неотразимая помеха, которая когда-либо случалась со мной. Твоя кровь зовёт меня громче, чем всё, что я слышал за последний век. Она сводит меня с ума. Ты сводишь меня сума Пенелопа Фэрчайлд!Он наблюдая за мной , и с наслаждением ласкал взглядом каждый сантиметр моего тела. Его скулы ходили ходуном . Тебе говорили что ты охриненно сексуальна, похожа на сказочную нимфу. Он сделал шаг мне на встречу приперая меня к стене , когда я увидел , как та чёртова машина несётся на тебя… — он сжал кулаки, и я услышала тихий хруст, будто лёд трескался под давлением. — Инстинкт оказался сильнее голода. Инстинкт… защитить. Это было ошибкой. Теперь эта связь, он нежно запрявил мокрую прядь волос за ухо , эта… привязанность… она делает всё только хуже. Хуже для тебя.

Я не боюсь тебя , я смотрела на его берюзовые глаза , и на слаткие губы которые манили меня.

Он провёл языком по моей шее и, нагло схватив за попку , продолжая прижимать меня к стене .
— Туманные Собиратели, — сказала я, переходя к следующему пункту. — Эмили сказала, что из-за тебя они теперь обратили на меня внимание.
— Эмили говорит слишком много! — взорвался он. Его контроль дал трещину. — Да, они обратили внимание! Они чувствуют страх, боль, тайну. А ты сейчас — ходячий фейерверк из всех этих эмоций! И моё… внимание к тебе только подливает масла в огонь! Они древние, Пенелопа. Они не имеют формы. Мы можем разорвать их на куски, но они соберутся снова из тумана. Они могут выпить из тебя не кровь, а саму твою душу, оставив пустую, дышащую оболочку! И я… — его голос сорвался, стал низким, горловым рыком, — я не знаю, смогу ли защитить тебя от них, если они решат взять тебя. Потому что чтобы сражаться с ними, мне нужно быть рядом. А быть рядом с тобой… для меня это пытка.

Мы стояли так близко, что я видела каждую ресницу на его веках, мельчайшие трещинки в его кажущейся фарфоровой коже. Видела борьбу в его глазах — ту самую войну между чудовищем и тем, что от него осталось.
— Так что же нам делать? — прошептала я. — Бежать? Ты сказал, они повсюду, где есть туман.
— Есть… один способ, — произнёс он, и его голос стал опасным, скользким. — Я мог бы изменить тебя. Сделать тебя такой же, как я. Тогда твоя кровь перестанет звать меня. Ты станешь сильнее. Быстрее. Бессмертной. И Собиратели… они редко трогают наших. Мы для них безвкусны, как пепел.

Предложение повисло в воздухе, тяжёлое и отравленное. Стать вампиром. Стать частью этой вечной, холодной тайны. Ужас сковал меня. Но, к моему собственному ужасу, где-то в самой глубине, в самой тёмной части моего любопытства, шевельнулось… искушение. Узнать всё. Видеть мир его глазами. Быть с ним.

Я отшатнулась, разрывая магический круг его близости.
— Нет, — сказала я твёрдо, и это «нет» было направлено не только к нему, но и к той части меня, что дрогнула. — Я не хочу этого. Я не хочу быть монстром.
Его лицо исказилось от боли и гнева, но он кивнул, будто ожидал этого.
— Тогда остаётся только один вариант. Тебе нужно покинуть Туманный Берег. И я… я должен исчезнуть из твоей жизни. Полностью. Это единственный способ разорвать петлю.
— А если я откажусь? — бросила я вызов.
— Тогда ты умрёшь, — ответил он с ледяной простотой. — Либо от их рук, либо… — он посмотрел на меня, и в его взгляде была такая мука, что мне стало физически больно, — либо от моих. В момент слабости. В момент, когда голод окажется сильнее. Я не хочу этого. Боже, я не хочу этого. Но я не могу доверять себе. Рядом с тобой.