Пеночка-весничка

Глава 1

– Деда, а что это за птичка? – встав на носочки, Соня пытается заглянуть в кормушку, низко подвешенную к рябине. Выхватываю взглядом вспорхнувший крохотный комочек. – Это воябей? – предполагает Соня, обернувшись ко мне.

Птичка перелетает на ветку, поднимаясь существенно выше кормушки. Тонкая веточка слегка вздрагивает под ее невесомым тельцем. Не от ее крохотного веса, а от той стремительной скорости, с которой она сменила место.

– Это пеночка, – не свожу взгляда с ветки. – Пеночка-весничка, – улыбаюсь внучке. – Давно эти птички не попадались мне на глаза, – подхватываю Соню, усаживая ее на предплечье у сгиба локтя. От Сонечки пахнет вишневым компотом, солнцем и детским любопытством. Вместе любуемся на неброское серо-желтое оперение птички.

– Я к Лехе! Вернусь поздно, – кричит Никита скрываясь за калиткой.

– Ник, стой! – верещит Полина свесившись через подоконник мансардного окна. – Сегодня твоя очередь сидеть с Соней! Так не честно! – продолжает визжать она. – Дедушка! Так не честно! – обращается уже ко мне. Симпатичное личико Поли искажает гневная гримаса, глаза горят яростью. – Он дни и ночи напролет гуляет! Это несправедливо! – продолжает возмущаться внучка.

– А тебе, кто гулять не дает? – тепло улыбаюсь Полинке, пересаживая Соню на другую руку. Она тянется к ветке, хватает пухлыми пальчиками гроздь рябины. Оранжевые бусины падают в траву, несколько ягод оказываются зажатыми в кулачке малышки, ветка качается, окончательно спугивая пеночку.

Недовольная моська Поли скрывается за зановеской, спустя мгновенье она спускается с крыльца.

– Не таскай ее на руках! Она тяжелая, а у тебя сердце, – ругается Поля, принимаясь за посуду, неубранную после завтрака. Сонечка лишь крепче обвивает мою шею ручонками.

– У всех людей есть сейце, – лепечет малышка, не понимая возмущения старшей сестры. – Деда, а у птичек есть сейце? – обхватив ладонями мои щеки, заглядывает в глаза. В груди, что-то вздрагивает, заставляя меня переместить взгляд на молодое дерево липы. Черные бисеринки глаз смотрят мне прямо в душу.

– Конечно, – прочистив горло, произношу я, удивляясь собственному смятению. – И у птичек есть, и у котиков, и у зайчиков… – опускаю Соню на мягкий травяной ковер, застилающий добрую часть двора. Окидываю взглядом пространство вокруг себя, ощущая странное волненье.

Недовольно топая по мощеной диким камнем дорожке, Поля уносит поднос, на котором горой возвышается посуда.

Подхватив с травы совок и ведерко, Соня идет к песочнице, погруженная в свои детские мысли.

– А у муявья? - неожиданно вскрикивает она. – У муявья, есть? – смотрит на меня, теребя край футболочки.

Киваю ей, нащупывая рукой позади себя спинку ротангового кресла, опускаюсь в него.

– Фью-фью… фью-ить! – доносится с липы.

– Дедуль, тебе мама звонила? – Поля снова высовывается в окно.

На автомате хлопаю ладонями по карманам, хоть и вижу уже свой телефон в руке внучки. Она протягивает его мне, смотрит на меня слегка обеспокоенно.

– Все в порядке? – интересуются не отрывая от меня взгляда. – Не перезванивай! Она мне звонит! Да, ма! – Поля прикладываете к уху свою трубку. Молодёжь в отличие от стариков не расстается со своими гаджетами ни на минуту. Кладу телефон на стол, переводя внимание на Соню, ковыряющую песок. – Он на улице с Соней! – из распахнутого окна доносится голос Полины. Газовая ткань занавески колышется от легкого ветерка. – Ага! Конечно! Шатается где-то!! – внучка мгновенно переключается на брата, жалуется матери. – Ест, спит, гуляет! Не жизнь, а сказка!

На какую мозоль он ей наступил? – усмехаюсь Полинкиной взвинченности. Раньше она всегда и во всем выгораживала брата. Что ж… сложный возраст, – вздохнув, рассуждаю про себя.

– Деда, дай юку! – около меня возникает Сонечка. Раскрываю перед ней ладонь, она шлепает на нее облепленного желтыми песчинками дождевого червя. – Покажи, где у него глазики? – лепечет внучечка, вытирая об шортики испачкавшуюся ладошку.

– Сонечка, у дождевых червей нет глазок, – улыбаюсь ей.

– А сейце, есть? - продолжает заведенную ранее шарманку она.

– И сердца нет, – вздыхаю и перекладываю обратно в совок Сонину находку. – Отнеси его домой. Пусть ползет к своей семье. Потеряют его детки, будут плакать.

Соня бежит обратно к песочнице, не на шутку взволнованная слезами червяковой семьи.

– Чем, они будут плакать? – Поля закончила разговор с мамой, смотрит на меня из распахнутого настежь окна. Оторвав взгляд от Соньки шустро орудующей лопаткой в песочнице, вероятно, она решила разыскать все семейство найденного червя, перевожу вопросительный взгляд на старшую внучку. – Ты сказал, что у них нет глазок? – смеется Полина.

Пожимаю плечами, улыбаясь ей.

– Фьють-фьють! – доносится с ветки. На меня снова смотрят крошечные блестящие угольки, а сердце мое щемит от нахлынувших воспоминаний.

– Дедуль, что с тобой? – Полинкины глаза бегают по моему лицу.

– Все хорошо, – пытаюсь выдавить вялую улыбку.

– Я вернулся! – бряцает затвор калитки, Никита плетется через двор, сверля сердитым взглядом Полину. Помимо того, что он смотрит на нее как на врага народа, он еще беззвучно говорит ей что-то одними губами. Полина отвечает ему точно так же. Они отлично понимают друг друга. Как никак двойня. – Дед, че случилось? – внук тоже замечает во мне перемену. Одна лишь Сонька сосредоточенно роет в песочнице траншею, не обращая на нас внимания.