Пепел Цезаря. Том 1

Глава 1. Шут

Удар. Острая, жгучая боль рассекла мне спину.

Хлыст взметнулся вверх и саданул по моей спине с оглушительным щелчком. Тело не выдержало и в моих глазах потемнело.

Да как ты смеешь! Я — император Нерон Клавдий Цезарь Август Германик. А ты, жалкий смерд, смеешь поднимать на меня руку?

Голова заболела и в сознании начали пролетать воспоминания.

Гнусные сенаторы объявили меня врагом народа и приговорили к публичной казни. Императора Римской империи, словно какого-то раба! Мне пришлось скрываться, но их ищейки взяли след. За окном донесся стук копыт.

Всадники уже окружали дом, чтобы схватить и надругаться над моим телом, но этого нельзя было допустить. Я не позволил этого сделать. Моя смерть должна была быть красивой и героической, как у древнего героя. Или хотя бы на моих условиях.

Передо мной стоял верный Эпафродит с ошалевшими от ужаса глазами. Я отдал ему короткий приказ и почувствовал холод стали у горла. Кажется, я тогда сказал: «Какой великий артист погибает!». А затем темнота.

Я выжил? Нет, не может быть! Эти псы не должны победить.

— Кричи, псина! — сказал голос сверху.

Он ударил ещё раз и в этот миг обрывки памяти сложились в чудовищную мозаику.

Я умер. А теперь переродился? В этом вонючем хлеву, как какая-то свинья?

Хлыст свистнул снова и моё тело сжалось в три погибели от боли.

Как они смеют?! Их грязные руки, вонючие плети касаются императора?! Мало их будет распять вдоль дороги! Я придумаю им казнь поинтереснее, а крики станут аккомпанементом для новых поэм!

Меня били снова и снова, но я прикусил губу до крови и не издал больше ни звука.

Хряк-садист был этим очень раздосадован и фыркнул на меня, словно на испорченную игрушку. Затем смачно сплюнул и я почувствовал что-то влажное в волосах. Он поднес грязную руку и тщательно растёр всё. Довольный результатом, он вышел, хлопнув дверью.

Какой позор, какое унижение!

Слёзы так и норовили сорваться с моих глаз и у меня уходили последние силы, чтобы не заплакать.

Сквозь мрак хлева едва пробивался тонкий лучик из зарешеченного оконца.

И вдруг, прямо в сознании, вспыхнули слова, отчеканенные в мраморе мысли:

[Воля признана. Имя твоё — Шут. Первые инструменты готовы.]

Шут? Это меня-то, императора, называли шутом?! Какая наглость! Какие еще инструменты?

И тут же пришел ответ — мир вокруг будто стал чуточку острее, а цвета чуть ярче. Словно спала пелена с глаз.

Дверь хлева скрипнула, и внутрь вошла сгорбленная фигура в потрепанной одежде. Ещё один садист, который будет меня избивать?

Я попытался порыться в памяти и сознание услужливо подкинуло мне имя. Костя. Дед Костя, который был другом для прежнего хозяина.

— Марк, ты как? Я уж испугался. Думал, что этот упырь тебя доконал.

При виде старика моё тело передёрнуло.

Фу! Как смеет раб меня касаться?

Значит, Марк это тело, в котором я теперь заперт. Что ж. Значит буду играть роль этого простачка по имени Марк, пока что. А этого Костю я непременно высеку чуть позже.

Я попытался пошевелиться и ощутил невыносимую боль. Едва ли я мог двигаться, но эта мерзкая, липкая грязь на коже была невыносимее боли. Ее необходимо смыть.

— Ужасно! — прохрипел я и сплюнул кровь в сено. Попытка приподняться на локтях провалилась и лицо снова ткнулось в холодную грязь.

— Щас помогу. Давай лапу.

Еще чего. Принимать помощь от раба. Сделал ещё одну попытку и снова рухнул лицом в грязь. Старик, глядя на это, зашелся хриплым смехом.

Член Юпитера! Как низко пал великий Нерон. Я вынужден терпеть насмешки раба и принимать его помощь!

Дед Костя, все еще посмеиваясь, подхватил меня под мышки и поставил на ноги. Смерив меня взглядом, он сунул мне в руки потрепанную рубаху.

На это тряпье даже смотреть было противно. Я такое даже у плебеев не видел.

Но придётся натянуть. Простыть и сдохнуть здесь, в этой дыре, не входит в мои планы. Я должен отомстить. Для начала тому хряку, затем Косте, а потом я соберу армию и верну титул императора. Жалкие сенаторы ещё пожалеют, что доставили мне столько боли.

Мы выползли вместе. Солнце ударило по глазам так, что пришлось зажмуриться и прикрыться ладонью.

К боли начал уже понемногу привыкать и я подошёл к корыту с мутной водой. Из отражения глянуло юное, тронутое шрамами лицо.

Хм. А ничего так. Я бы даже сказал, что выгляжу словно Аполлон. Женщины, любят шрамы и смазливое лицо. Таким можно и аристократок охмурять, чтобы вкладывались в мой талант. А талант то у меня ух какой! И самое главное — нет этой проклятой короны на голове! В прошлой жизни люди только и делали, что потешались за моей спиной, когда я выходил на сцену. «Не подобает!», «Позор!» — твердили учителя. А теперь никто не запретит. Я стану великим артистом, но сперва надо отомстить.