Пепел Цезаря. Том 3

Глава 1. Охота

Гигант спешился с вороного коня и присел на корточки, скользнув рукой к влажному снегу.

Чёртова зима, — подумал Мундес, щедро зачерпнув ладонью снег. Холодный ветер щекотал ноздри и все запахи чувствовались приглушенно. Он тяжело вдохнул и почувствовал тяжёлый запах конского пота, смешанного с дерьмом и рэнтом — едва уловимым снадобьем, которое погонщики подмешивают в корм лошади.

С ним лошадь не нуждается во сне и может скакать всю неделю не смыкая глаз. Вот только обратная сторона — смерть лошади. Снадобье медленно расползается по сосудам, нарушая естественные процессы, и конь рано или поздно умирает от истощения.

Именно поэтому рэнт используют так редко, в основном, отчаянные наёмники, для которых собственная шкура куда дороже жизни какой-то кобылы.

Всегда мечтал начать утро с запаха конского дерьма.

Мундес огляделся по сторонам, пытаясь понять куда идёт запах. Всюду было множество следов, и дорога раздваивалась. Слева уходила вниз к речной переправе, где чернели остатки какой-то обгоревшей лодки, а бурный поток так и норовил смыть трухлявые бревна, которые служили переправой.

А справа величаво раскинулась старая ива. На её толстом суку болталось что-то огромное и воняло падалью. Взобравшись на вороного коня, он подошёл поближе.

То что он принял за мясо животного, на деле оказалось человеком. Вернее тем что от него осталось. Вороны хорошо потрудились над ним, утолив свой непомерный аппетит. От него исходил такой смрад, что слезились глаза.

Тело пролежало здесь минимум несколько дней, а скорее всего, даже неделю. Зимой гниение происходит намного медленнее.

На груди жертвы была прибита доска ржавым гвоздём и надпись, выжженная корявыми буквами: «Крыса».

Мундес туго натянул поводья, чтобы успокоить лошадь и направился по правой дороге к таверне, куда вёл запах рэнта. Небольшое здание с покосившейся крышой и упавшим забором казалось запустевшим. Будто хозяева давно покинули его. Бревна в фундаменте тоже немного накренились и таверна покосилась чуть вбок.

Гигант остановился рядом со входом, приглядываясь к чердаку. Запах здесь растворялся, словно лошадь сквозь землю провалилась.

Конь разразился тревожным ржанием и никак не хотел приближаться к этому злополучному месту. Он вставал на дыбы, бил хвостом.

— Тише ты, Васька. Скоро уедем, не бойся, — сказал он, погладив коня и тот понемногу начал успокаиваться. Привязав его, Мундес переступил порог.

— А я тебе говорю не сможешь ты трёх баб за… — не закончил кто-то и все разговоры стихли.

Перед глазами поплыли круги от резкого перепада света и он не увидел, кто говорил. Внутри было сумрачно, как в склепе чудовища, и пахло не лучше.

В небольшом помещении разило кислым запахом алкоголя. А грязные окна почти не пропускали света. Единственным источником были два ржавых светильника на стойке да очаг, где на вертеле что-то шипело.

Когда зрачки привыкли к полумраку, он заметил на себе десяток цепких глаз, внимательно следивших за каждым его движением, как хищник наблюдает за другим хищником.

За двумя дальними столами сидели крепкие мужики с обветренными лицами, сбившиеся в кучу. Они осматривали его сверху донизу, словно оценивая — смогут ли убить и есть ли чем поживиться. Жилистый старик, встретившись с ним взглядом, чуть поправил соломенную шляпу и изобразил улыбку, больше похожую на оскал животного, готовящегося к атаке.

Его лицо показалось знакомым. Кажется, он встречал его на каком-то столбе объявлений. Только на пергаменте у него был шрам через всё лицо.

Отряхнувшись от снега, Мундес прошёл дальше и заметил сбоку ещё троих в кожаных куртках, вооруженных секирами. Те вальяжно развалились на стульях и играли в карты, но как только увидели его — тут же убрали ноги со стола и заняли более собранную позу.

Они переглянулись между собой, и более крупный отрицательно качнул головой: «Мол, не связывайся». Руки их, впрочем, исчезли под столом, чтобы в любой момент выхватить оружие.

Половицы жалобно скрипели, но выдерживали вес гиганта, который ростом и весом не уступал зрелому медведю. Трактирщик с кустистыми бровями и бегающими глазами взглянул снизу вверх на Мундеса. И его тут же передёрнуло, как будто прямо перед его носом возник дикий зверь, который убьёт его одним взмахом когтя. Он встряхнул головой и тут же вернул своему лицу беззаботное выражение.

— И-и-издалёка к нам? По одежде не похожи на местных. Приехали на охоту за лешим? — с заиканием спросил хозяин.

— Еды и воды, — проигнорировал его вопросы Мундес.

— Я между прочим р-рад любой разговор поддержать. Я вот о всех путниках здесь знаю. Добрые у нас люди, — сказал он и мужики с мрачными секирами за спиной кивнули. — Ну нет — так нет. Вот только воды у нас нет, только квас, и-извиняйте уж — ответил хозяин, нисколько не расстраиваясь.

Мундес кивнул и бросил на прилавок четыре медяка. Хозяин скосил глаза на монеты и уже хотел спорить, как вдруг притих.

— Ладно. Ладно.

Трактирщик попятился и неосторожным движением свалил какой-то котелок с полки, задев его плечом. Он смачно выругался и, зачерпнув из котла в глиняную миску мутной похлёбки с плавающими ошмётками чего-то, что когда-то было мясом, поставил её на стойку.