Пепел чёрно-белых истин

Глава 3 Вино и луна

Небольшой городок в голубых сумерках мерцал вереницей рыжих огней, похожих на маленькие солнца. Ещё не доходя до ворот, Жуй Линь услышал гомон людей и стук копыт по мощеной дороге. Идущий до этого уверенным шагом, гонимый жгущей сердце ненавистью, Жуй Линь вдруг застопорился. Его так долго окружали только природа и ветер, что он совсем позабыл, как шумно находиться среди людей, в толпе. Язык прилип к небу, а руки чуть дрогнули. Чёрная пиявка тревожности прокралась в голову и ввинтилась в мозг.

Он покрутил головой и с остервенением взъерошил волосы, превращая их в гнездо. Не обращая на сделавший кульбит желудок, Жуй Линь вошёл в город. Только переступив через ворота, его окатила волна разных звуков, как будто магический барьер отделял город от остального мира. Быстро осмотрев прищуренными глазами толпу снующих горожан, одетых в простую рабочую одежду, он попытался выцепить висящие на поясах мечи-дао. Или четырёх привязанных коней. На какое-то мгновение сознание поплыло, готовое раствориться в шуме и хаосе. Жуй Линь с силой прокусил губу до крови, чтобы боль вернула ему ясность.

Замерший он стоял посреди дороги, и люди огибали его, как скалу волны. В старой чайной неподалёку кто-то громко смеялся, у проходящих мимо людей бренчали кошели с таэлями и медяками, пожилой мужчина ругался на плачущую девчушку, которая стояла за прилавком с рыбой.

Все жили своей жизнью, не замечая Жуй Линя, похожего сейчас больше на гуя[1], чем на человека.

Кто-то грубо врезался ему в плечо. Раздражение заплясала искрами в черных глазах. Развернувшись и окатив мальчишку лет пятнадцати злобным взглядом сверху вниз, Жуй Линь заставил его отшатнуться в испуге, а затем спешно лепетать извинения писклявым голосом. Подросток крепко прижимал руки к груди, стискивая парчовый мешочек с деньгами, боясь, что его вырвут из тонких пальцев.

— Извините ещё раз, молодой господин! Я спешу. — Ещё раз поклонившись, звонко оттарабанил подросток и побежал к винной лавке, крича уже издалека какому-то дядюшке Шеню, что ему нужно лучшее его вино, да побольше.

Вино? Эта мысль фейерверком вспыхнуло в голове Жуй Линя. Уходящие безнаказанными разбойники говорили о нём. Вино всегда связано с таверной, а в таком небольшом городке не может быть их много. Рыбка сама приплыла к нему в руки.

Злорадно оскалившись, Жуй Линь закрыл на замок все ненужные ему сейчас эмоции и чувства. Остался только обжигающе холодный разум. Ступая словно тигр на охоте, он проследил за юным служкой до самой, как он и думал, таверны.

Она носила вызывающее название «Где луна не светит[2]». Прочитав его несколько раз, Жуй Линь почему-то почувствовал, как кончики его ушей заполыхали. Раздраженно цыкнув, не ясно правда на кого, он начал наблюдать с другой стороны улицы.

Таверну освещали с десяток бумажных фонарей, что рассеивали сумрак вечера тёплым жёлтым светом. Внутри стоял гомон, что потоками вытекал через открытые окна и двери. Было видно, как девушки и юноши, взмыленные и уставшие за день, бегают от кухни к столам и до стойки, обслуживая гостей. Кто-то из мужчин не удостаивал их и взгляда, а кто-то масляно глазел, чуть ли не облизываясь. Жуй Линя даже передернуло от отвращения.

Послышался скрип колес и стук копыт. К таверне подъехала добротная телега, запряженная лошадью, чей бок лоснился. Внутри повозки звонко брякали керамическими боками кувшины с вином. Эти черные блестящие сосуды с красной тканью заместо крышки ловили на себе падающий из таверны свет, бросая блики.

Мужчина лет тридцати спрыгнул с телеги и крикнул хозяина таверны. К нему выбежал уже знакомый Жуй Линю служка и принялся спешно забирать тяжелые кувшины с вином, занося их внутрь.

Со второго этажа послышался громкий гогот и смех. Открылось окно, и из него высунулся покрасневший лицом с шальными глазами, прикрытыми кустистыми бровями, мужчина.

– Эй, парниша! Давай живее! Нам еще долго вина ждать? – Выругался он на подростка, для которого один кувшин весил как половина его самого.

Служка только вжал голову в плечи и от натуги раздувая ноздри начал быстрее перебирать ногами, носясь туда-сюда. Работник винной лавки просто стоял рядом и закатывал глаза на каждое неуклюжее движение подростка.

Жуй Линь, на мгновение оцепеневший от крика знакомого голоса, который он слышал каких-то пол шичена [3] назад, наконец поднял голову и встретился с разбойником взглядом. Черные кустистые брови насмешливо приподнялись, вызвав непреодолимую злую дрожь в Жуй Лине. Разбойник, явно чувствующий свое превосходство и безнаказанность, ухмыльнулся и отсалютовал Жуй Линю его же мечом. А затем скрылся внутри, потирая мочку уха.

Униженный уже в который раз Жуй Линь до побеления костяшек сжал кулаки и проскрежетал челюстями. Порыкивая от полыхающей ненависти, он, не обращая на что либо внимания, стрелой вбежал в таверну. Озлобленным неприкаянным призраком он распугал гостей и клиентов. Не слыша криков и брани в свою сторону, Жуй Линь, метнулся на второй этаж по скрипучей лестнице.

Наверху его встретило три закрытых комнаты. Желая как можно быстрее расквитаться с разбойниками, он выбил ближайшую дверь ногой. Звук чуть не сорвавшейся с петель двери заглушил женский писк и ругань тучного усатого мужчины.

Испытав отвращение от занятия, представшего перед ним, Жуй Линь, не удостоив их лишними секундами своего внимания, резко развернулся и выбил вторую дверь, что находилась правее.