Пепел древней крови

Глава 1: Перерождение

Холод стекла обжигал лоб, но я не двигался. За панорамным окном двадцать третьего этажа угасал вечерний город — миллионы огней внизу казались россыпью светлячков, застывших в предсмертном танце. Где-то там, в этой иллюминации, осталась моя машина, моя квартира, моя жизнь. Всё, что я строил пятнадцать лет, готовилось рухнуть в одну секунду.

В отражении стекла я видел размытый силуэт человека за спиной. Он стоял неподвижно, словно статуя, и только тяжелое дыхание выдавало его присутствие. Мы молчали уже минуту, а может, вечность — время в такие моменты теряет свой привычный бег.

— Ты думал, я не узнаю? — голос за спиной звучал устало, с металлической ноткой, которой раньше не было. — Думал, я настолько глуп?

Я не обернулся. Только сильнее прижался к прохладной глади, пытаясь унять противную дрожь в пальцах. Не страх — внезапное, всепоглощающее безразличие к собственной судьбе. Когда понимаешь, что всё, чем ты дорожил, рассыпается в прах, становится... пусто.

— Денис, — начал я, медленно поворачиваясь, — контракт был честным. Ты просто не умеешь читать мелкий шрифт.

— Не смей! — заорал он, направляя ствол мне в грудь. Рука его дрожала, но глаз был твёрд. — Не смей называть меня по имени! Я думал, мы партнёры. Друзья! А ты? Ты подставил меня, украл мою долю, разрушил мою жизнь!

Его лицо исказилось гримасой ярости и боли. Когда-то мы вместе начинали, вместе ночевали в офисах, делили последнюю булку. А теперь он стоял здесь, с пистолетом, и ненавидел меня так сильно, что готов был убить.

— Помнишь, как мы познакомились? — спросил я, глядя ему в глаза. — В том дурацком стартапе, где нам не платили по полгода?

— Не смей вспоминать! — его голос сорвался на визг. — Не смей напоминать мне о тех временах!

— Мы были голодные, злые, но у нас была мечта, — продолжал я, не обращая внимания на его истерику. — Мы верили, что построим что-то великое. И построили. А теперь ты стоишь здесь с пистолетом и хочешь меня убить.

— Ты украл у меня всё! — закричал он. — ВСЁ!

— Я не вор, — спокойно ответил я, хотя внутри что-то дрогнуло. — Я просто умнее. И ты сам виноват, что доверился мне. В бизнесе нет друзей, Денис. Ты должен был это знать.

— Друзей нет? — он горько усмехнулся. — А кто вытаскивал тебя из передряг? Кто прикрывал твою спину, когда наезжали конкуренты? Я думал, мы братья!

— Братья не стреляют в спину, — тихо сказал я, глядя ему в глаза.

В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на боль, но тут же сменилось яростью. Палец на спусковом крючке побелел.

— Ты думал, я прощу тебе тот контракт? — выдохнул он. — Прощай.

Выстрел.

Боли не было — только толчок, сильный и резкий, отбросивший меня назад. Стекло за моей спиной разлетелось тысячей осколков, и я полетел вниз, в вечерний город, в темноту.

Ветер свистел в ушах, мелькали этажи, лица в окнах, чьи-то крики. Я падал и думал о странных вещах: о том, что не заплатил за квартиру, что в холодильнике осталось недопитое пиво, что завтра должен был быть важный звонок. Абсурдные, ненужные мысли, которые цепляются за жизнь в последние секунды.

Последняя мысль, холодная и четкая, как лезвие ножа: «Самое обидное — я сам выбрал этого ублюдка. Сам позволил себе поверить в дружбу».

А потом — тьма.

Сознание возвращалось медленно, тягуче, будто сквозь слой ваты. Сначала — темнота. Абсолютная, непроницаемая, какая бывает только в самой глубокой пещере. Потом — теснота. Я был скручен, сжат, зажат в пространстве, которое не позволяло пошевелиться. Колени упирались в подбородок, локти — в мягкие, податливые стены, которые, однако, не поддавались.

Следом пришло тепло. Странное, плотное, обволакивающее тепло, какого я не чувствовал никогда — оно было живым, оно пульсировало в такт с биением сердца, которое стучало где-то рядом.

Я попытался открыть глаза, но веки не слушались. Попробовал пошевелиться — пространство сжалось, будто предупреждая. Паника накатила липкой волной. Где я? Почему не могу двигаться? Что за чертовщина?

Я закричал.

Из горла вырвался не крик, а тонкий, писклявый звук, похожий на скулёж щенка. Я замолчал, поражённый.

Медленно, с трудом перебирая обрывки воспоминаний, я собрал картинку. Офис. Денис. Выстрел. Падение. Смерть.

Я умер. Я точно умер. Тогда где я?

В животе заурчало. Голод? Я чувствую голод после смерти? И этот запах... влажный, теплый, с легкой кислинкой. Как в инкубаторе. Или в гнезде.

Мысли заметались, сталкиваясь друг с другом, рождая дикие догадки. Я читал когда-то книги о перерождении в других мирах. О магах и героях, которые получали второй шанс. Неужели это случилось со мной? Неужели судьба даёт мне второй шанс?

Я забился, заколотил руками и ногами по стенам своей тюрьмы. Стены поддавались — они были гибкими, но прочными. Я бил снова и снова, пока не выдохся.

Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и стук сердца. Бух. Бух. Бух. Слишком быстрый, слишком частый для человеческого сердца. И слишком гулкий — словно я слышал его не ушами, а всем телом.

— Спокойно, — сказал я себе. — Если ты переродился, значит, у тебя второй шанс. Не упусти его, как первый.

Голос внутри прозвучал неожиданно твёрдо, и это помогло. Я замер, прислушиваясь к себе, к этому новому телу, к странным ощущениям, которые в нём бродили.

Я чувствовал каждую свою чешуйку — а их были сотни, может, тысячи. Чувствовал когти — острые, загнутые, готовые рвать. Чувствовал хвост — длинный, мускулистый, которым можно было бы, наверное, сбить с ног взрослого человека.

Но где? Где я? И главное — кто я теперь?

А потом я услышал голоса.

Приглушённые, идущие откуда-то извне, они пробивались сквозь толщу стены.

— Он шевелится! — женский голос, высокий, взволнованный, с нотками надежды. — Вортекс, он шевелится! Я чувствую его!

Поверхность, на которой я лежал, дрогнула. Кто-то огромный приближался — я чувствовал это по вибрации, по тому, как содрогалось всё вокруг.