Пепел Эдема

ПРОЛОГ:

Машина мчалась сквозь ночь. Дождь лился, будто сам бог хотел смыть с асфальта кровь и следы чужой судьбы.
Фары разрезали темноту, отражаясь в мокром стекле.
На заднем сиденье - хрупкая фигура девушки, вся в белом. Голова запрокинута, ресницы дрожат. Руки небрежно повисли на сидении автомобиля.
Её звали Мирой Эйвинг , но уже через несколько часов это имя будет похоронено навеки.
Рядом, за рулём, сидел Томас Эйвинг - её отец, мужчина, который привык всё контролировать, всё кроме этой кровавой ночи. Он держал руль так, словно мог удержать жизнь дочери силой пальцев.
Сердце било по вискам. В голове звучал лишь один вопрос: Почему именно она?
- Потерпи, моя звёздочка, - прошептал он. - потерпи, пожалуйста.
Она не ответила . Только едва заметно пошевелила губами, словно произносила чьё-то имя, после чего погрузилась в темноту, которая ещё не известно сколько продлиться.
Ранее. Несколько часов назад
Ночь Хэллоуина.
Музыка. Смех. Крики. Свет гирлянд, бегущих по стенам кампуса.
Мира крутилась перед зеркалом в своей уютной комнате общежития. На ней были чёрная вязаная кофточка , короткая юбка, кошачьи ушки и тонкий хвостик , приколотый к её поясу.
В телефоне вспыхнул экран- очередное уведомление из инстаграма: от того самого Эндрю Чена - того парня ,чьи истории в инстаграме она пересматривала часами. Чёрная татуировка в виде дракона на руке, оскал улыбки, сексуальный взгляд. Он обещал быть на вечеринке. Ну конечно, как вечеринка пройдёт без бэдбоя красавчика.
Эндрю :«Ну что готова к игре, кошечка»?
Мира: « Всегда. Только не укуси слишком сильно.»
Эндрю : « Не обещаю ». Я сегодня очень голодный
Она рассмеялась и вышла. Дверь захлопнулась - как крышка гроба над старой жизнью.
Вечеринка была безумна.

Тела, дым, запах алкоголя, фонари под потолком, музыка, как пульс.

Мира чувствовала себя живой, лёгкой, желанной. Когда он подошёл, время словно остановилось.

Эндрю- в костюме вампира с подтёками из фальшивой крови, в чёрной облегающей рубашке и с клыками настоящего графа Дракулы. Он пах похотью с ароматом дорогого вина и кожи.

- Ну здравствуй, кошечка,- его улыбка была мягкой и дерзкой одновременно.

- И тебе не страшно? - Мира склонила голову с идеальным блондом.

- Страшно будет завтра утром.

Он подал ей стакан с ягодным пуншем, коснулся пальцами её запястья.
Её сердце забилось слишком быстро. Их взгляды были наполнены желанием друг друга, они оба мечтали подарить друг другу незабываемые страстные поцелуи которые бы перешли в неловкие касания и потом бы они совершили все свои грязные мысли. Он подал мне взгляд в котором читалась дерзкая просьба «поехали ко мне детка» - просто поиграть в правду или действие чтобы узнать друг друга поближе, она не спросила что будет правдой.
Maserati вишнёвого цвета сверкала под ночным уличным фонарём, мокрая от дождя . Эндрю слегка пьяный, смеялся бросая ей ключи.
- Вези Кошечка. И прибавь скорости очень люблю адреналин.
- Ты в этом точно уверен?
- Я полностью доверяю тебе.
Эти слова будут последними ,что он скажет сегодня.
Музыка играла . Дорога была пуста. Он курил свои любимые сигареты, кайфовал под любимые треки, а она украдкой смотрела на него, думая, что может, быть, это начало - чего-то большего между ними. Ведь он ей безумно нравится.
Как вдруг - как будто машину кто-то подменил. Я перестала ощущать педаль тормоза. Я попробовала нажать посильнее. Ничего не изменилось. Машина летела, словно ей кто-то дистанционно управлял. Время вытянулось в тонкую нить. Наконец они смогли остановиться, но к сожалению, для этого им пришлось врезаться в ближайший фонарный столб, после чего автомобиль полностью перевернулся.
Рядом со мной лежало полуживое мужское холодное как лёд, окровавленное тело это был Эндрю. Машина погрузилась в огонь. Я с трудом смогла из последних сил вылезти из неё.
- Эндрю!- закричала она.
- Мира ты мне очень нравишься,- произнёс напоследок Эндрю, после чего передал ей в ладонь кулон в виде сердца.
- Эндрю прошу, только не закрывай глаза! Я сейчас вызову скорую и тебя обязательно спасут, - произнесла Мира, рыдая навзрыд около еле дышащего Эндрю.
- Кошечка, только прошу носи кулон в память обо мне. Это были последние слова сказанные Эндрю, перед тем как навсегда закрыть свои карие глаза, цвета Кока-Колы...

Мира следом за Эндрю, надышавшись угарного газа погрузилась во мрачную тьму.
Мир вспыхнул белым светом.
Стекла, металл и звонкий крик. Зов сирен скорой помощи. Тёмные Мерседесы приехавшие с отцом.
Секунда -и всё стихло.
Когда Томас приехал на место аварии, пожарные уже потушили огонь.
Тела- два силуэта. Один мёртв. У второго ещё было еле слышное дыхание .
Он рухнул на колени, касаясь лица единственной дочери, перемазанного кровью.
- Она жива, - сказал кто-то. - Но ненадолго.
И тогда Томас произнёс:
-Делайте всё что угодно, только верните мне мою девочку. Спасите её я готов на всё. Даже готов пожертвовать собой. Если понадобится моя кровь, возьмите всю до последней капли...

Позже. В больнице:
В палате пахло антисептиком и полной безысходностью. Мира была подключена к аппарату искусственного дыхания и не показывала никаких жизненных признаков.
Дежурный врач опустил глаза:
- Её тело разрушается. Мы не сможем...
-Её спасёт лишь сам дьявол, -сказал не серьёзно главврач, смотря в глаза Томаса полные отчаяния и безысходства. Который был готов на любые условия.
Из тени палаты вышел мужчина в чёрном.
Высокий, в безупречном костюме, с глазами цвета угля и мягкой, хищной улыбкой словно только вышел из ада.
- Возможно, я смогу,- сказал он. - Но это вовсе не медицина.
Томас поднял взгляд.
- Кто вы?
- Скажем так... инвестор. Я покупаю то что многие теряют.
- Что вы хотите взамен?
- Пока ничего.
Он наклонился ближе, глядя Томасу в глаза.
- Когда ей исполниться двадцать пять, она должна будет выйти за меня .
- Что?!
-Либо умрёт.
- Это безумие.
-Тогда отпусти её прямо сейчас навсегда.
Томас сжал кулаки.
Слёзы текли по его лицу ручьём, которого никто не видел плачущим со времен юности.
- Есть ли другой выход ?
- Один. Если она найдёт любовь, сильнее смерти за один год.
Мужчина улыбнулся.
-Но кто сейчас в это верит, Томас?
Подписав документ он поставил точку .
И в этот же миг мониторы ожили , и Мира жадно вдохнула.