Пепел и Дым: Дорога Отчаянных

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

– Фамилия,– буркнул офицер.

– Роднина, – спокойно ответила Вика. Офицер заполнял карту.

– Имя?

– Виктория.

– Возраст?

– Семнадцать.

– Откуда вы?

– В каком смысле?

– Район. Паспорта при вас не нашли.

– Я не могу вам ответить на этот вопрос.

– Почему? Вы не знаете, где родились?

Девушка выдержала паузу задумавшись.

– Вашему начальству лучше поговорить с Дмитрием.

– Как только очнётся. Фамилию Дмитрия можете назвать?

– Тверской.

– Ещё два вопроса. Откуда вы пришли и почему вы пришли на Северо-Западный район?

Девушка промолчала. Офицер задумался, смотря на документ, затем бросил испытующий взгляд на девушку.

– Вы не знаете, где вы находитесь?

– Знаю. К сожалению, я не могу вам ответить на эти вопросы. Поговорите, пожалуйста, с Дмитрием.

Офицер встал и покинул кабинет. Оба наручника побрякивали, стоило Вике приподнять руки со стола.

– Определённо у них много секретов и они здесь неспроста полковник, – произнёс офицер. Полковник задумчиво заглянул через стекло на Викторию.

– Лжёт?

– Нет. Не думаю. Назвала мужчину Дмитрием Тверским. Она чётко знает, что может нам сказать, а чего не может. Не скрывает ни своего имени, ни его. Совершенно никакой агрессии, старается скрыть страх. Они готовы и желают сотрудничать.

– Значит, будем сотрудничать. Гражданин Тверской очнулся?

– Около часа назад. С ним никто не говорил. Как только узнал, что с девушкой всё в порядке, перестал проявлять агрессию. Терпеливо ожидает шага с нашей стороны.

– Угораздило же в такой момент свалиться нам на голову, – полковник покачал головой. – Сообщите ему, что я скоро зайду.

– Есть, товарищ полковник.

Что-то отдалённо напоминавшее солнце виднелось с востока. Красные лучи вяло пробивались через смог. Серая пелена безжалостно пресекала все попытки солнца осветить землю утренними оранжевыми лучами. Охранники у ворот вяло поднимались со своих табуретов. Их место занимали другие. Где-то вдалеке, за Северо-Западной станцией, с серых пустот был слышен утренний призыв мусульман на молитву.

Днепров сидел на балконе разрушенного трёхэтажного мотеля. Крыша отсутствовала, как и половина всего строения. Прислонившись ногами к ажурным прутьям, он наблюдал за жалкими потугами солнца. Если взять неплохой разбег, то можно и попробовать допрыгнуть до стены. Всегда хотел попробовать. При помощи крюка, это сделать было достаточно легко. Прямо под ним, на втором этаже, на грязном матраце тиская подушку, дрых Белый. Его было отлично видно, так как пола третьего этажа, а значит и потолка второго этажа, не было вовсе. Нога, властно охватившего весь матрац Белого, свисала вниз.

С балкона третьего этажа неплохо просматривалась территория как внутри района, так и за воротами. Всё та же знакомая картина за стенами – несколько разрушенных девятиэтажных квартирных дома, разрушенный торговый центр, ещё дальше останки бензоколонки. Лет десять назад там взорвался подземный резервуар полный бензина. Остался кратер.

Каждое утро Днепров встречал жалкий рассвет с этого балкона. Всё без изменений. Когда-то очень давно, когда укреплённых ворот ещё не было Днепров, не удержавшись, помчался в сторону бензоколонки. Два километра на юго-запад. Всякого повидал на дороге. Пять дней отсутствовал. Вернулся совсем другим и больше ни шагу к насквозь провонявшему какой-то гнилью детскому дому. Да и Белый вскоре привязался хвостом. Такой же сирота. Сколько не прогонял его назад в детдом к старшему брату, так и не вернулся. Белый с братом друг друга по сей день недолюбливали. Изредка видевшись, клевали друг друга и расходились. Старший брат считал, что Днепров отнял у него брата. Нет смысла винить второго за то, что убежал и первого за ругань. Иностранные корни – "изъян" в роду не оставлял Белому, даже проблеска на дружелюбие со стороны других сверстников. Решение у младшего брата появилось быстро – стать хвостом другого изгоя, которому раньше вообще глубоко было плевать не только на национальность, но и на всё остальное, в том числе и на самого Белого.

Проснувшись, Белый застонал. Приподнялся. Не почувствовал ногу. Затекла из-за того, что свисала вниз. Начал растирать ногу. Сделал пару повторений отжимания на одной руке. Заметил выше Днепрова. "Доброе утро" ожидаемо было проигнорировано молчаливым товарищем. Белый улыбнулся ещё шире, заметив около сотни человек, собирающихся в импровизированной мечети, между жилыми домами. Прямо напротив их мотеля. Не понимал, что ими движет. «Неужели верят до сих пор в Бога после всего, что произошло?» – уже не один раз задумывался Белый. Хотя важно ли. Хоть они улыбаются каждому встречному. Частенько, услышав призыв на молитву, Белый всего несколькими движениями словно обезьяна, оказывался на земле. Шёл навстречу смуглым кавказцам и другим иностранцам. Обнимался с ними. Все эти люди знали двух зайцев. Называли их совами в скворечнике. Трёхэтажный мотель как не странно был одним из самых высоких строений, даже будучи разрушенным, наполовину. От третьего этажа остался лишь уголок, где едва помещался матрац Днепрова, но он предпочитал спать там, а не в единственном целом номере на первом этаже.

Белый помахал рукой им и тут же получил ответ. Один из мусульман, одетый как араб, даже издал знакомое совье ухуканье, издаваемое курьерами. Белый засмеялся. "Хоть что-то людей объединяет кроме страха за собственную жизнь", – подумал он.

Никто никогда не проводил переписи населения района. По прикидкам администрации на Северо-Западе проживало от десяти до двенадцати тысяч человек. По меркам остальных угловых районов, это был неплохой показатель, хотя не сравнился бы ни с Северным районом, ни с Восточным, ни с Южным или Западным. Ещё год назад в Северо-Западном было более пятнадцати тысяч человек. Несколько неблагоприятных инцидентов привели в серии открытых конфликтов с куда более мощным Северным районом и, в конце концов, пришли к очень шаткому состоянию. В случае открытого противостояния, у Северо-Запада не было ни малейших шансов.