Пепел и пламя. Легенда о драконьей невесте

Лес затаил дыхание

Мы выследили вепря на рассвете.

Тир заметил следы ещё вчера вечером — глубокие борозды в земле, слишком широкие для обычного зверя, и сладковатый запах гнили, что витал в воздухе. Недуг. Он пометил это место в памяти, а утром мы вернулись сюда вдвоём.

Я шла за ним по едва заметной тропе, наблюдая, как он двигается. Тир — часть леса — бесшумный, текучий, настороженный. Каждый его шаг был выверен, каждый поворот головы — осмысленным. Он не просто выслеживал зверя. Он чувствовал его, как хищник чувствует добычу.

— Близко, — прошептал он, не оборачиваясь.

Я кивнула, хотя он не видел. Закрыла глаза на мгновение и позволила магии просочиться сквозь подошвы моих сапог в землю. Шёпот леса отозвался мгновенно — тревожный, напряжённый. Деревья чувствовали присутствие искажённого существа и шарахались от него, как от гнойной раны.

«Там», — указала я мысленно, и Тир, словно услышав, резко свернул влево.

Мы вышли на небольшую поляну, где земля была изрыта, а молодые деревца сломаны и вывернуты с корнем. Посреди хаоса стоял вепрь.

Когда-то он был обычным лесным кабаном. Теперь же его шкура покрылась наростами — узловатыми, пульсирующими, словно живыми. Клыки выросли до чудовищных размеров и искривились. Из пасти капала чёрная слюна, а маленькие глазки горели нездоровым, лихорадочным блеском. Но как будто этого мало, он разносил заразу по лесу, и сам ежечасно терпел невыносимую боль.

Зверь почувствовал нас и развернулся. Рык, что вырвался из его груди, заставил меня вздрогнуть — это был не звук животного, а что-то искажённое.

Тир замер. Его рука скользнула к ножу на поясе, но он не вынул оружие. Ещё нет.

— Готова? — тихо спросил он.

— Готова, — я выдохнула, чувствуя, как магия собирается в груди, готовая хлынуть наружу.

Вепрь бросился на нас с неожиданной для его размеров скоростью. Земля содрогнулась под тяжёлыми копытами. Но Тир уже двигался — рывок вбок, перекат, и он оказался у зверя за спиной, лёгкий, как тень.

Я вскинула руки.

Лозы, что спали в зарослях у края поляны, ожили. Они рванулись к вепрю, словно голодные змеи, обвивая его задние ноги. Зверь взревел и попытался вырваться, но я сжала ладони сильнее, и лозы затянулись туже.

— Ещё! — крикнул Тир, и в его голосе не было страха, только азарт охоты.

Я закрыла глаза, углубляясь в связь с лесом. Листва на деревьях вокруг зашелестела — тихо сначала, потом всё громче, сливаясь в единый, угрожающий шёпот. Вепрь дёрнул головой, отвлекаясь на звук. Его искажённый разум не мог понять, откуда исходит угроза.

Этого мгновения хватило.

Тир метнулся вперёд, нож сверкнул в его руке, но, к счастью, не пригодился. Лианы прочно связали буйного вепря, и охотнику оставалась только соединить два оборванных конца. Вепрь рухнул, содрогаясь, и затих. Всё. Отнесём в специальный питомник и будем лечить вместе с другими животными леса.

Я медленно разжала кулаки, и лозы послушно отступили, возвращаясь в заросли.

Тишина.

Тир выпрямился. Его дыхание было ровным, только лёгкий румянец на скулах выдавал недавнее напряжение. Он обернулся ко мне, и на его губах играла довольная усмешка.

— Хорошо сработано, — сказал он.

— Как всегда, — ответила я, подходя ближе.

Тир присел на корточки, изучая наросты на теле зверя.

— С каждым разом их становится больше, — мрачно заметил он. — И они всё дальше уходят от сердца леса.

Я кивнула. Он был прав. Недуг распространялся, и эта охота была лишь временной мерой. Заражённых становилось всё больше.

Тир поднялся и посмотрел на меня. В его тёмно-зелёных глазах было что-то тёплое, даже нежное. Он протянул руку и убрал прилипший к моей щеке листок. Его пальцы задержались на мгновение дольше, чем было необходимо.

— Ты становишься всё сильнее, — тихо сказал он. — С каждым днём.

Щёки вспыхнули.

— У меня хороший учитель, — ответила я, пытаясь сохранить лёгкий тон.

Тир усмехнулся, но в усмешке этой было что-то грустное.

— Я не учитель, Лианна, — произнёс он. — Я просто... тот, кто хочет быть рядом.

— Мой друг, — зачем-то сказала я, будто боялась, что Тир подумает что-то другое.

Я всегда понимала, что Тир чувствует ко мне нечто большее, чем дружбу или товарищество. Это читалось в его взглядах, в том, как он инстинктивно вставал между мной и опасностью, в том, как его голос становился мягче, когда он обращался ко мне.

Он не говорил об этом вслух. Может быть, боялся услышать отказ. Может быть, понимал, что моё сердце занято призраками прошлого.

А может, просто ждал.

Я подошла и молча усыпила вепря. Всё-таки нам его ещё до питомника тащить.

Тропа петляла меж старых дубов, и здесь, вдали от заражённой поляны, лес всё ещё дышал спокойствием. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, высвечивая островки мха и россыпи поздних ягод на кустах.

Тир шёл впереди, волоча связанного вепря. Зверь был тяжёл, но охотник двигался размеренно, не выказывая усталости. Мышцы перекатывались под рубахой в такт шагам.

Я шагала следом, пытаясь сосредоточиться на сборе ягод. Ежевика ещё держалась на ветках — тёмная, налитая соком. Я срывала горсть за горстью, складывая в полотняный мешочек. Нужно принести немного Каю. Это полезно для его старых костей.

— Думаешь, в питомнике смогут вылечить вепря? — спросила я.

Тир не обернулся, но я услышала усмешку в его голосе:

— Если кто и сможет, так это старая Мирея. Она и не таких ставила на ноги.

— Но недуг становится сильнее.

— Становится, — согласился он. — Потому нам и нужно работать быстрее.

Я сорвала ещё несколько ягод, положила одну в рот. Сладость разлилась по языку, но не принесла облегчения. Предчувствие, что зародилось ещё утром, всё крепче сжимало сердце.

Сегодня до заката я встречу Арденна.

— Ты чего притихла? — Тир, наконец, обернулся, бросив на меня быстрый взгляд.

— Да так, — я попыталась улыбнуться. — Устала просто.