Пепел и пламя. Легенда о драконьей невесте

Эхо Недуга

Арденн, наследник Драконьего дома

Этой ночью сон не шёл ко мне. Я ворочался в постели, глядя в темноту, пока за окном медленно светлело небо.

Воспоминания о Лианне — моей невесте, которую я так и не успел по-настоящему узнать — переплетались с образом Далии, загадочной лесной девы. Две женщины, такие разные, слились в моём сознании в один липкий, раздражающий ком, который не давал покоя.

Стоило закрыть глаза, как передо мной возникали волосы Далии — цвета осени и огня одновременно, рыжевато-золотистые, кленовые листья в последних лучах заката. Что-то тревожно знакомое было в этом оттенке... Такие же волосы были у девочки из моего детства. Странно, но как бы я ни старался, лицо её ускользало из памяти, расплывалось, словно отражение в воде. Помню только эти огненные пряди, мелькавшие между деревьями, да звонкий смех.

Может ли Далия быть той девочкой? Нет. Слишком много времени прошло, да и Далия совсем другая — она дитя леса, дикое и свободное. И всё же это сходство не даёт мне покоя.

Голос Далии и теперь звучал в моей голове, низкий и насмешливый: «Ты видишь лишь то, что жаждешь увидеть». Эти слова преследовали меня, заставляя снова и снова задаваться вопросом — что же было правдой, а что лишь игрой моего воображения?

Лианна... Я так и не увидел её лица. В её роду существовал странный обычай: невеста не снимала вуаль до самого конца свадебной церемонии. Мы были обручены по воле наших семей и виделись лишь считаные разы, но каждый раз густая кружевная ткань скрывала её черты.

А теперь Лианна исчезла. Я чувствовал вину за то, что так легко отпустил её после нашей размолвки. Был уверен, что она просто вернётся домой к родным, но прошёл год, а её семья по-прежнему ничего о ней не знает. Словно растворилась в воздухе.

Я предлагал помочь с поисками, но её родственники гордо отказались — не желали принять помощь от несостоявшегося жениха. И вот теперь я мучался неизвестностью, не в силах ничего предпринять. Я даже не знал, как она выглядит — не мог описать цвет её глаз или форму лица тем, кто мог бы её видеть. Только голос помнил, тихий и печальный, да изящный силуэт под тяжёлыми складками подвенечного платья.

Яростно отбросил одеяло и поднялся. В шатре было холодно, хотя огонь в жаровне горел ярко.

Холод. Он всегда начинался с ног, полз вверх по позвоночнику, как змея, и останавливался в груди — невыносимый, ледяной гнёт, не имевший ничего общего с температурой воздуха. Проклятие Драконьей Крови.

Мой дар — проклятое благословение, которое должно было стать моей силой, но превратилось в стену между мной и остальным миром. Способность видеть то, что скрыто от других, читать намерения и даже чувствовать ложь — разве не об этом мечтает любой наследник знатного рода? Но никто не предупредил меня о цене.

Порой этот дар выжигал что-то внутри меня, лишая способности чувствовать. Я видел слишком много чужой боли, лжи и притворства, и постепенно моё собственное сердце покрывалось коркой льда. Помню тот день, когда получил его. Именно тогда лицо девочки из леса стало размываться, а потом и вовсе исчезло.

Но сейчас холод был другим. Он был пронзительным, гневным. Я чувствовал, как драконья сущность внутри меня требует порядка, требует уничтожить источник хаоса — и Недуг, и эту женщину, которая посмела мне дерзить.

Стиснул зубы. Я не мог ждать три дня.

Схватив плащ и накинув его на плечи, я вышел из шатра. Лагерь спал, лишь дежурные патрули ходили по периметру.

— Усилить патрулирование на восточной границе! — Голос мой прозвучал резко, ломая ночную тишину. — И разбудите главного рунического мага. Немедленно!

Через час я стоял над картой, выложенной на столе, а старый маг с трясущимися руками показывал руны, которыми он собирался запечатать заражённые участки.

— Мы не можем ждать, пока эта... дикарка... соизволит дать ответ, — отрезал я, постучав пальцем по руне Сдерживания. — Мы запечатаем лес по периметру. Порядок Рун удержит гниль, пока мы не найдём постоянное решение.

Маг сглотнул. Он был напуган, и не только моей яростью, но и самой магией Шепчущего Края.

Я знал, что мои действия — попытка доказать себе, что я могу справиться сам. Без её Шёпота, без её сомнительной, хаотичной силы. Долг требовал порядка. И я верну его, чего бы это ни стоило.

— Брат? Ты здесь?

Голос Элары заставил меня резко обернуться. В проёме шатра, окутанная тенями раннего утра, стояла моя младшая сестра. Она была завёрнута в свой любимый кремовый кашемировый плащ, мягкая ткань которого контрастировала с напряжением, сковавшим её фигуру. Карие глаза, обычно тёплые и полные безмятежного сочувствия, сейчас казались настороженными.

— Не спалось, — коротко объяснил я, возвращаясь к заваленному картами столу.

— Ты приказал разбудить всех магов. И выслал двойной патруль вглубь леса, — её тон был ровным, но в нём звучало недоумение. — Что ты делаешь, Арденн? Ты собираешься объявить войну вековым чащобам?

— Я защищаю Северное Княжество от Недуга, — отрезал я.

Элара проигнорировала мой тон и шагнула ближе. В её взгляде читался печальный упрёк, который я слишком хорошо знал.

— А я думаю, ты просто злишься. Думаю, твоя гордость задета...

Я дёрнулся, будто меня ударили.

— Это дерзкая дикарка с её сомнительной силой. Она решила, что ей позволено водить меня за нос.

— Она задела твою гордость? — Голос Элары стал тише. — Ты всегда загораешься как солома, брат. Всегда. Но скажи: разве сейчас не жизненно важно сохранить холодную голову?

Её слова ударили точно в цель — в самое уязвимое место, которое я так тщательно оберегал под маской непреклонного наследника.

— О чём это ты?

— О том, что нужно дать себе время. Несколько дней ничего не изменят в этой долгой борьбе.

Я сжал кулаки. Она права. Как всегда, права. Голос сестры прозвучал так же отрезвляюще, как ушат ледяной воды в лицо.

Элара коротко кивнула, словно утверждая свою победу, и вышла, едва слышно шурша плащом. Она оставила меня наедине с холодом и внезапным, почти невыносимым осознанием: все мои решения последних дней продиктованы бурей чувств, которые разбудила во мне дикарка.