Пепел и тис. История о нём и о ней

Глава 10. Просьба Хаэля

Я сжала кулаки. В воздухе стояло ощущение, как в лесу перед ливнем — пока ещё тихо, но лесные жители уже попрятались, затихли, зная, что грядёт буря.

— Почему мы подозреваем именно теневиков? — прищурилась я, стараясь удержать голос спокойным.

— Потому что, трава в капюшоне, если бы ты слушала меня внимательно две минуты назад — обычный маг ничего с ней сделать не сможет. Это как пытаться схватить воздух — Сфера откликается только на теневую магию. Только теневик может почувствовать эту магию и управлять ею, — парировал Эврен, тоже прищурившись в ответ. Его взгляд скользнул по мне, как солнечный отблеск по лезвию. Опасно, насмешливо, почти игриво.

Обстановка была разряжена. Затишье перед бурей улеглось, я не удержалась — показала ему язык, как в детстве, когда хотелось уколоть кого-то без злобы. Ирис прыснул, отводя взгляд, а Эврен, чёрт бы его побрал, лишь вскинул брови с таким видом, будто я написала на стене Башни Совета ругательство. На мгновение между нами проскользнула тонкая и зыбкая связь — та самая, что возникает между теми, кто живёт на острие ножа и хранит в себе тяжёлые, запретные тайны, о которых совершенно нельзя никому рассказывать. Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать это тягостное чувство.

— О, а девочка? Студентка? Та, что сбросилась с колокольни Академии, — после недолгой заминки, переварив услышанное и обсуждённое, оживился Ирис, как бы между делом вспоминая; но я уловила в его голосе нотку грусти. Он не любил, когда юные умы, да и в целом люди, тонули в безысходности, особенно — если всё завершалось плачевно.

Эврен жестом подозвал Ириса подойти. Талькар с азартом вскочил и встал рядом с Магистром — тот уже, пробормотав короткое заклинание, извлёк из своего зачарованного ящика стола дневник Лианы Тарен, который получасом ранее ему вручила Эльса. Он раскрыл его, и Ирис восторженно склонился над страницами, исписанными торопливым, нервным, подростковым почерком. Я наблюдала, как друг хмурит тёмные брови и беззвучно шевелит губами, пока его цепочки на шее совершали виртуозную пляску практически у идеального носа Хаэля. Тот поморщился, но ничего не сказал. Удивительно! Чудеса сдержанности.

— «Он видел», «он сказал, что я.», «он приходит.», — тихо бормотал Ирис, бегая глазами по исписанной бумаге. Затем захлопнул дневник, возвращая его Магистру, поправил белые пряди волос и изрёк, направляясь обратно, — Что это за х. неприятность такая? Кто такой этот «он»? — поморщился друг, приземляясь обратно в кресло рядом со мной.

— Эльса сегодня опросила её соседку по комнате, Айлин — родителей, — спокойно сказал Эврен, временно игнорируя вопрос Талькара. — Соседка ничего особо дельного не сообщила — только то, что Лиана действительно начала отдаляться, стала нервной и испуганной. Мать с отцом утверждают тоже самое, что в последних письмах поведение стало. иным. В тексте её писулек домой сквозила потерянность, нервозность, испуг. А потом — тишина. Как перед штормом. И шторм, к сожалению, её настиг. Насчёт «он» — это большой и большой вопрос, который нам только предстоит выяснить. Неизвестно, доберутся ли до этого искатели. Кстати, единственное, что сегодня элериарх спешно поручила мне обследовать — теневые отклики у несчастной колокольни. На этот раз нанесём ей официальный визит. Завтра утром отправляемся, Мирст. Сейчас там снова обыскивают каждый сантиметр лигаты, искатели и вообще все, кто имеет хоть какое-то отношение к страже.

Я кивнула, почти с благодарностью. Теневые отклики — отлично. Хоть что-то, что теперь можно сделать, не прячась под маской библиотекаря Розы.

— А мне? — притворно обиженно спросил Ирис, и в его голосе проскользнула лёгкая ухмылка, как будто ловкий солнечный зайчик скользнул по клинку.

— Ты нарываешь всё, что есть о краже в Молчунах. Что за лавка, кто держит, что украли, что говорят в самих Молчунах. Но смотри не вляпайся во что-нибудь, и лучше не попадайся лигатам — мы всё еще не можем доверять никому из них, даже несмотря на то, что ты Асессор. Я подозреваю, что стражники определённо замешаны во всех, без исключения, происшествиях — особенно, судя по твоим словам о том, как спокойно они вышли из лавки Мотыля и Черниля. Но пока это только мои домыслы, нужно обдумать серьёзнее, как подобраться к ним. Тебе, кстати, элериарх дала поручение?

— Обожаю, когда ты проявляешь заботу, — выдохнул он лукаво, и цепочки на его запястьях звякнули, будто в подтверждение. — Да, поручила, на завтра — я поэтому и пришёл позже всех. Поручила тоже самое, что и ты, Магистр. — Талькар ухмыльнулся. — Но. посмотрим, что я найду, и исходя из этого я уже буду решать, кому больше правды рассказать. Вдруг выяснится, что за всем этим ты стоишь?

Эврен кинул на меня быстрый взгляд и лишь согласно хмыкнул, игнорируя острую подколку Ириса. И, щёлкнув пальцами, зажёг неяркие магические светильники в кабинете, которые залили пространство тёплым оранжевым светом, играя бликами на дереве мебели. Вот это да! Мне для этого заклинание требуется, а он так виртуозно колдует невербальным способом. Я завистливо вздохнула, а кошка на душе лениво царапнула моё нутро своей когтистой лапкой.

От света стало уютнее — и желание свернуться калачиком, вызванное тяготами и сложностями сегодняшнего утра, в этом кресле становилось всё навязчивее. Желанию этому было сложно сопротивляться, и я тихо зевнула, совсем не грациозно, ещё сильнее подтянув ноги к груди и обняв их — благо, длинное платье представляло возможность сделать это достаточно целомудренно. Однако, Хаэль всё равно смерил меня колючим взглядом с лёгкой ноткой недовольства, мимолётно проскользнувшей внутри этой чёрной бездны.

Туманная площадь за окном уже потихоньку начала синеть к вечеру — осень, темнело рано. На форпосте горизонта закат уже обещал быть незабываемым и ярким, аккуратно, ненавязчиво раскрашивая небо багровыми всполохами. Мы умолкли, и, словно сговорившись, все обратили свои взоры к окну, на котором Магистр щелчком пальцем раздвинул тяжёлые портьеры. Вон мои «Пеплотравы», в которых тоже уже Торш зажёг светильники, унылые чёрные ленты и флаги, развевающиеся на ветру.