Пепел и тис. История о нём и о ней

Глава 17. Моя некомпетентность

Мы вошли. Дверь позади нас, захлопнувшись, исчезла, оставляя лишь гладкую стену. Я сглотнула, проводя по ней ладонью. Ни намёка на выход. Просто прекрасно.

Эврен лишь хмыкнул, проходя вперёд и подавая мне руку для спуска с лестницы. Галантно. Но я всё равно на него злилась. Было тихо, и лишь звук наших шагов эхом отражался от стен. Я посмотрела вперёд, в непроглядную тьму впереди, слегка освещаемую магическими огнями.

При мысли о гипотетической длине коридора мои колени, кажется, убежали, издав испуганный вопль. Я вздохнула и поплелась за Хаэлем. Путь наш был узкий, как мышиная нора, влажный и холодный. Стены сыпались, были неровными и влажными. Пахло плесенью. Я сглотнула — клаустрофобия вроде не была моей подругой, но в этом коридоре я ясно ощутила, как она трогает меня за плечо. Шаг, ещё шаг. Камень под подошвами был холоден, как лёд.

— Кто-нибудь может нас увидеть? И чем тут так воняет? — спросила я, оглядывая несколько ответвлений коридора, из которых жутко несло какой-то дрянью. Мне не хотелось знать, что там.

— Исключено. Воняет канализацией, конечно же. Как ты думала, откуда тут такой туннель? — ухмыльнулся Хаэль.

— Уверен, что не увидят? — при упоминании канализации я закрыла нос рукавом. Фу!

— Нет. — отозвался он, и я почувствовала, как угол моих губ дрогнул. В этом был весь Магистр. Хоть он меня сегодня и страшно бесил.

Мы шли уже, наверное, вечность. Или две. Слава богам, вонять перестало. Сначала я пыталась считать шаги — сбилась на восьмисотой цифре. Потом решила считать вдохи, но полутьма, освещаемая неяркими магическими фонарями, узость коридора, его запах — всё нагоняло тревогу, делая дыхание тяжёлым. Ноги ныли, но я молчала, пока не споткнулась — третий раз — о какой-то каменный выступ.

— Скажи мне, ради всего проклятого, зачем вообще нужен был такой путь? — прошипела я, отряхивая подол юбки. — Это что, был какой-то способ проверять на выносливость учеников Тихого Круга? Выживешь — допущен к знаниям? Для чего он вообще был сделан?

Он не обернулся. Только чуть притормозил. Свет фонарей — блеклый — затрепетал на стенах, выхватывая гравировки. Я только сейчас заметила: стены вокруг были исписаны. Старой, вытянутой вязью. Символы, которые уже никто не читал.

— Этот путь построили до того, как башню Тихого Круга сделали Башней Тихого Круга. — произнёс он негромко, будто сам не верил, что говорит вслух спустя столько времени молчания. — Ещё когда она была Преторием Тени.

Я нахмурилась.

— Преторием? У твоего Претория была своя башня?

Он чуть повернул голову — в его глазах отразился неяркий свет.

— Да. Но Преторий тогда не был таким, как ты его знаешь. Даже я его тогда таким не застал. Это было до моего рождения, когда в Иль-де-Виреле, да и во всём Шардене, теневиков не боялись, а почитали. У теневых магов тогда было что-то типа нашего Совета. А потом, когда Тенцзары пришли к власти — этот уклад искоренили. Башня опустела, и, так как главными теневыми магами Шардена всегда были Хаэли, она перешла мне по наследству.

Я замерла. Медленно провела рукой по влажной стене. Символы под пальцами будто отзывались.

— Почему с приходом Тенцзаров к власти теневые маги впали в немилость? — я смотрела на него, пытаясь ухватить смысл, который прятался от меня.

Он вздохнул, тяжело, как будто вытягивал из глубин памяти совсем неприятные воспоминания.

— Тенцзары занимают кресло элериарха уже много лет. Все они — ярые приверженцы закона. Их сила — это сила порядка, контроля и ясных границ. Они видят мир как механизм, который должен работать по четким правилам, без погрешностей и хаоса. Теневые маги же — это наоборот: свобода, непредсказуемость, мятеж против любого порядка. Наша магия — тёмная, зыбкая, неуловимая, как дым, и она пугает тех, кто боится потерять власть.

Он прикусил губу, глаза слегка померкли.

— Приход Тенцзаров означал конец эры теневиков как уважаемой касты. Нас безосновательно объявили опасными для общества, подрывными элементами, колдунами, что играют со страшной магией. Начались гонения — магию Теней запретили, ритуалы запретили, теневые книги сожгли. Теневиков ловили, судили и изгоняли из городов. Кто-то исчезал навсегда, кто-то вынужден был скрываться в тени — не только своей магии, но и самого мира. Их отвергли, как сорняки, чтобы посадить на их место порядок и послушание.

— Они начали с охоты, — продолжил он. Эхо наших шагов мягко стелилось по холодному коридору. — Распустили Преторий, оставив должность лишь Магистра Тени при Совете, обязав отчитываться пред элериархом. Преторий сохранился, но уже в том порядке, в котором его знаем мы с тобой. Правда, сохранился лишь на бумагах. Тенцзары разобрали библиотеки с теневыми учениями, прекратили обучение теневиков, «перенаправили» таланты на границы. Официально — ради «безопасности». Но мы с тобой знаем: это был, скажем так, демонтаж неудобных людей. Шаг за шагом. Потом — указы. Декрет о запрете нерегламентированной магии, а теневая магия является именно таковой. Теневые ритуалы признали караемым колдовством, оставив эту привилегию лишь Магистрам.

Он говорил ровно, почти сухо. Но я слышала, как звенит в голосе злость — тонкая, напряжённая, как струна.

— А когда этого оказалось мало и теневики, разумеется, начали бунтовать — начались зачистки. Ты знаешь, что это значит. Те, кто смог скрыться — скрылись, но свою магию не афишировали.

Я кивнула. Медленно. Неяркие магические огни прыгали по стенам в такт нашим шагам.

— Они не боялись нас, Айлин. — произнёс он. — Они боялись того, что мы напоминали им о бессилии. О том, что есть магия, которую не поставишь на колени. И если дать ей расцвести — династия Тенцзар, дорвавшаяся до власти, падёт. Вот и всё.

Я долго молчала. Потом снова дотронулась до стены. Та немного осыпалась, и я поспешно убрала руку.

— Значит, нас когда-то вырезали не потому, что мы были опасны. А потому, что были свободны, не подчинялись. — произнесла я, и в этих словах было осознание.