Пепел и тис. История о нём и о ней

Глава 25. Маллор

Мы вышли из лавки, и дверь за спиной тихо звякнула колокольчиком, провожая нас. Приятное тепло помещения сменилось на осеннюю прохладу, и я недовольно поморщилась, чувствуя, как замерзает нос изнутри.

— Куда дальше? Ты мне так и не изложила сегодняшний план действий по поимке сама-знаешь-кого. — начала Эльса, зашагав вперёд по направлению к "Пеплотравам". Солнце чуть пригревало, но воздух всё равно оставался прохладным из-за ветра, что неумолимо шумел в золотистых кронах деревьях.

— Давай оставим покупки, — хмыкнула я, оглядевшись и убедившись, что никто нас не подслушивает. Но нет, улочка была полупустой, несмотря на выходной день. Видимо, было ещё слишком рано для того, чтобы весь Иль-де-Вирел высыпал на улицы славить праздник воскресенья. — Отправим тенегласс Ирису, может он что ещё подскажет дельного; и Магистру, с вопросом о дальнейших действиях. Мы с Хаэлем уже всё обсудили, но с Солейлом для назначения встречи я ещё не связывалась.

— О! — воскликнула Верин, вскидывая брови. — То есть ты от и до запланировала свидание с мужчиной, и даже не подумала, что он может отказаться... или быть занятым? В моём духе. Всё верно. Ведь что может быть важнее красивой женщины? — фыркнула она, плотнее запахивая алый плащ.

— Ты полностью права, — кивнула я, плечом толкая дверь в "Пеплотравы". — Посидим пока здесь, в Башню пока лучше не соваться... — я вошла, пропустив Эльсу перед собой. Торш за прилавком приветливо помахал нам, и я, убедившись, что в лавке пусто, закончила фразу: — Всё-таки выходной день. Подозрительно будет.

— Учитывая, что мы и так, вероятно, под постоянным наблюдением, мне кажется, уже не важно, где нас застукают, — буркнула Эльса, проходя внутрь. Внутри было тихо и уютно. Над головой покачивались пучки сушёной лаванды — для спокойствия, и шалфея — для очищения и удачи, аромат которых мешался с запахом мускатного ореха, древесного угля и свежемолотого, горького корня синегривки. Я оглушительно чихнула от её резкого аромата, и чуть не сшибла журнальный столик.

Торш, не сильно обращая на нас внимание, стоял за прилавком и сосредоточенно раскладывал по ящичкам засушенные ягоды рябины. Его хвост в задумчивости покачивался, как маятник, а оранжевые глаза лишь на миг скользнули по нам, прежде чем он снова погрузился в своё ремесло. Мы с Эльсой устроились на мой любимый зелёный диван, за круглый столик у окна, который я чуть не сшибла секундой ранее. Откуда-то доносилось ритмичное бульканье — видно, Торш поставил на отвар что-то особо сложное.

Я достала из внутреннего кармана плаща тонкую колбочку тенегласса. Повела пальцем, и серебристая нить моего послания уже начала укладываться внутрь.

— Шеф, — произнесла я негромко. — Подтвердите, пожалуйста, план. Нужно ли сейчас согласовать время встречи с объектом? Или сначала собираемся всей группой? Ждём инструкции.

Тенегласс засиял, и я закупорила его. Эльса распахнула дверь и отправила его восвояси, и тот, как-то злобно помахав пробкой, устремился куда-то в сторону района Молчащих Фонарей.

— Ну, теперь остаётся просто ждать, — вздохнула я.

— Терпение — определённо не наш конёк, — недовольно протянула Эльса, подперев подбородок ладонью и посмотрев в сторону Торша. — Особенно когда приходится наблюдать, как кто-то устраивает допрос с пристрастием бедной травке. Что он вообще с ней вытворяет?

— Похоже, настаивает… — усмехнулась я, глядя, как Торш капает густую зелёную эссенцию в стеклянную банку. Содержимое зашипело и заиграло пузырьками, будто споря с ним. — Да ладно тебе. Торш отлично справляется, я многому его научила, а он — научил меня. И до сих пор учит. Не забывай, мы...

— Связаны Ритуалом Доверия. — закончила за меня фразу Верин, закатив глаза. — Расскажешь эту историю в сотый раз?

Я уже было открыла рот, но тенегласс вернулся неожиданно быстро — постучал в витражное окно, затем, когда я его впустила, резво ударился о прилавок, недовольно завибрировал в воздухе и завис прямо передо мной, слегка подрагивая, будто возмущённый курьер. Что ж, видимо, моя любимая история откладывается на следующий раз. Эльса отозвалась первой:

— Ух, какой дерзкий! Кажется, сама-знаешь-кто не в духе.

Я фыркнула и раскупорила колбочку — серебристая нить взвилась в воздух медленно, как пар над чаем. Голос Эврена прозвучал глухо, но в нём было всё: и утомлённая строгость, и холодная решимость, и едва уловимая, почти случайная нотка... чего-то.

— Встречу с ним назначай. Сегодня в пять. В том месте, о котором мы условились. До этого — собираемся всей группой. Через три часа в "Тёмной Петрушке". Будь осторожна. И не опаздывай.

Я ещё не успела спрятать тенегласс обратно в карман, как Эльса скрестила руки и приподняла бровь.

— "Тёмная Петрушка"? Это он сейчас шутит? Это, вообще, что — кабак? Или я просто пропустила момент, когда таверны начали называться, как приправа к тушёнке?

Смешок сорвался с моих губ, но я пожала плечами. "Тёмная Петрушка"? Впервые слышу. Из-за прилавка донеслось ворчание Торша, потом что-то упало, затем раздался глухой стук и грубое ругательство, и только после этого на свет показались глаза мирида.

— Вы вообще новости читаете? — недовольно фыркнул он, смахивая прилипшую к носу веточку лаванды.

Торш выполз к нам, миновав миниатюрную армию из пузатых банок с настоем инжира — для большого дохода, и бергамотными каплями — от тоски и любовной зависимости; с таким лицом, будто собирался устроить лекцию по медийному просвещению.

— Вот, "Шарденская Галка". Сегодняшний выпуск. Первая полоса. Просвещайтесь, молодёжь. — он кинул свёрнутую газету Эльсе, и та ловко поймала её, а Торш уже ретировался обратно.

И правда — на первой полосе — крупно, с вычурной гравировкой была изображена тяжёлая дверь в подвале, облезлая кирпичная арка, под ней — вывеска с петрушкой. А под этим — заголовок, достойный скандала:

«‘ТЁМНАЯ ПЕТРУШКА’ ОТКРЫЛАСЬ: ПОДВАЛ, КУДА ХОТЯТ ВСЕ.