Пепел и тис. История о нём и о ней

Глава 26. Сад Семи Листьев

Дуэль серебра и чернильной глубины, в которой блеск металла явно уступал непроглядной тьме.

Его лицо было спокойным, бесстрастным, но где-то, в глубине его взгляда что-то вспыхнуло — не гнев, не обида… скорее, азарт. Как у охотника, внезапно обнаружившего, что его дичь умеет царапаться и может укусить в ответ.

— Прекрасно, — наконец выдохнул он, и голос его был низким, с хрипотцой, и обманчиво мягким. — Главное, не забывай, кого ты можешь съесть и не подавиться — а кого проглотить будет чертовски тяжело.

Ирис громко втянул воздух. Я хмыкнула и, как ни в чём не бывало, повторила вопрос о том, как удержим Солейла. Верин рядом качала головой и хитро переглядывалась с Ирисом, явно ведя о чём-то немой диалог.

— Я просто свяжу его теневой серебряной нитью, вот и всё. Ты предварительно используешь заклинание тишины, чтобы даже если он закричал — лигаты не сбежались. Даже если он сильный теневик — он точно плохой воин, и не сможет сопротивляться неожиданному нападению, не сможет его предугадать. На крайний случай, даже если он захочет и... сумеет сбежать — думаю, вдвоём мы его сможем поймать. — он отсалютовал мне бокалом и... этот безобидный жест почему-то вызвал какой-то трепет в груди, который ещё не ослаб после его "я бы предпочёл". — Если даже он ускользнёт от нас — Ирис, Эльса — сделайте всё, чтобы задержать и поймать его живым.

Они серьёзно кивнули, будто бы и не были минуту назад свидетелями очень странного диалога. В воздухе все ещё витало напряжение, но оно постепенно рассеивалось, как дым от свечи.

— Что мы будем делать, если нас заметят лигаты? — подняв бровь и сложив руки на груди, спросила Эльса.

— О, они нас не заметят, Верин. — протянул Магистр спокойно, почти лениво, как будто речь шла не о саботаже городской стражи, а о перемещении шахматной фигуры. — Мои связи в Карал Вельторне немного помогли в том, чтобы сегодня... скажем так... внести небольшие корректировки в расписание патруля Иль-де-Вирела, и сделать так, чтобы район Солёного рынка и Сада Семи Листьев остались без охраны с пяти до семи вечера. Отряды патрульных чуть-чуть разминутся так, что этого никто не заметит. — он довольно приподнял уголок губ, откинувшись на спинку дивана.

Ирис восхищённо присвистнул, а Эльса рядом недобро покачала головой, разметав рыжие локоны по плечам.

— Хорошо. Но какова гарантия того, что Солейл не расскажет о том, что ты на него... напал? — нахмурилась я, смотря на Магистра.

— Если весь Шарден по-прежнему хранит молчание о новом теневике, появившемся после церемонии распределения Отклика в Академии, — это означает лишь одно: Дархан-старший приложил все усилия, чтобы скрыть то, кем на самом деле является его сын. Если уж даже сами студенты об этом не говорят... там определённо что-то происходит. И, судя по реакции Совета — или, точнее, по её отсутствию, — они решили замять это дело. Хотя по закону, как вы понимаете, его должны были обезвредить сразу, прямо там, в Академии. — Эврен медленно провёл пальцем в воздухе, будто чертил невидимую линию. — Если Солейл вздумает заговорить, рассказать о нашей с ним "беседе" — у меня есть все основания действовать в рамках закона. Как не подконтрольного теневика, его можно будет устранить официально — и ни у кого не возникнет вопросов или оснований для предъявления ко мне претензий. Неприкосновенность члена Совета не распространяется на детей. Это первый вариант.

Он сделал паузу и сложил руки на груди, прищурившись:

— Второй вариант — если, несмотря на мои угрозы, он решит пойти ва-банк и открыто рассказать о случившемся, — тогда нам придётся действовать на опережение. Придать большой огласке тот факт, что тогда, на церемонии, не какой-то случайный студент, а сам сын сенешаля элериарха оказался магом Тени, — согласитесь, это ведь громкое заявление. Настолько громкое, что оно обрушится не только на Иль-де-Вирел, но и на весь Шарден, если не на весь Эвмонар. Последствия, думаю, будут необратимыми. — он усмехнулся уголком губ. — И если после этого меня посчитают угрозой и устранят... что ж. Это уже будет не просто расправа, которую можно было бы замять. Это будет началом войны — Эвмонар не сможет этого проигнорировать.

Эврен чуть помолчал, и только после паузы добавил, отпив немного из бокала:

— Я завтра на заседании осторожно подниму вопрос. Спросим между делом, как обстоят дела с тем мальчишкой, о котором мы говорили в прошлый раз. Понаблюдаем за реакцией Тенцзар и Дархана-старшего. Но нельзя давать даже никаких намёков о том, что мы что-то знаем.

Да, по понедельникам проводились еженедельные заседание Совета. Мы с Ирисом и Эльсой синхронно кивнули.

— Простите, конечно, — подала голос Эльса, скрестив ноги и облокотившись на подлокотник дивана. Свет от свечи мягко падал на её рыжие волосы, заставляя их вспыхивать бронзой. — Но можно задать один... как бы это сказать... риторический вопрос? Почему, чёрт возьми, мы обсуждаем политику в какой-то..."Тёмной Петрушке"?

Я рассмеялась, согласно закивав. Ирис фыркнул, посмотрев на волосы Эльсы. Эврен склонил голову чуть вбок, и на его лице появилась дразнящая полуулыбка — та, от которой у меня в груди что-то дрогнуло.

— Потому что эта «Тёмная Петрушка» принадлежит человеку, которому я доверяю. Более того — он наш человек. Бар держит Маллор, тот самый, что проводил вас сюда. Когда-то он мне крупно задолжал… и теперь расплачивается. Выбирал я это место не за атмосферу, Верин, — мягко усмехнулся он, — а, скажем так, за стены. Они умеют молчать. И темнота даёт определённое преимущество — здесь вас мало кто узнает.

Магистру кто-то задолжал? Интересно, но я, конечно, об этом никогда не слышала. Как и о многом другом, что происходило в его жизни — какой-то неуютный укол непонятного чувства пронзил нутро, и я повела плечами, стараясь сбросить с себя это ощущение. Как по сигналу, за дверью раздался приглушённый звук — два коротких и два длинных стука. Эврен, не поворачиваясь, произнёс: