Пепел и власть

КНИГА 1 ПЕПЕЛ И ВЛАСТЬ Том 1: «Пешка познает правила» Пролог

Дождь в Хуайчэне никогда не заканчивался вовремя.

Он начинался внезапно, бил по стеклянным небоскребам и узким переулкам старого города с одинаковой безжалостностью, а потом затихал — но никогда не уходил до конца. Оставлял после себя влажную духоту, запах мокрого асфальта и ощущение, что город что-то скрывает.

Цзян Синъе стояла у панорамного окна съемной квартиры на тридцать седьмом этаже и смотрела, как внизу, под пеленой мороси, переливаются огни Хуайчэна. Город, который она покинула семь лет назад. Город, который забрал у нее всё.

Ее отражение в стекле было почти чужим. За семь лет из угловатого подростка с вечно испуганными глазами она превратилась в женщину, чье лицо не выражало ничего, если она того не хотела. Высокие скулы, идеально очерченные губы, взгляд — спокойный, как поверхность озера, под которым скрывается ледяная бездна. Длинные черные волосы собраны в низкий пучок. Одежда простая, почти незаметная: темные брюки, свободный пиджак. Ничего, что могло бы привлечь внимание.

Она научилась быть невидимой.

Но сегодня — сегодня она возвращалась не для того, чтобы прятаться.

Синъе перевела взгляд на фотографию, прикрепленную к стене рядом с окном. Единственное, что она повесила в этой квартире. Старый снимок: мужчина и женщина, а между ними — девочка лет двенадцати с двумя хвостиками и счастливой улыбкой, обнажающей щербинку между передними зубами. Семья Цзян. Ее семья.

Отец — Цзян Лэй, владелец судоходной компании «Цзян Логистикс». Мать — Цзян Минчжу, пианистка, чьи выступления когда-то собирали лучшие залы города.

Девочка с щербинкой больше не существовала.

Синъе коснулась стекла кончиками пальцев — туда, где на фотографии было лицо отца.

— Семь лет, — произнесла она едва слышно. — Я вернулась.

Семь лет назад. Хуайчэн, особняк семьи Цзян.

Огонь начался на первом этаже.

Пятнадцатилетняя Цзян Синъе проснулась не от дыма — от крика. Крика матери. Такого звука она не слышала никогда раньше и надеялась не услышать никогда больше — но он врезался в память намертво, и все последующие годы возвращался в кошмарах с точностью хирургического скальпеля.

Она выскочила из постели босиком. Пол уже был горячим.

— Мама!

Дверь в коридор оказалась заблокирована — что-то упало с той стороны. Синъе толкала ее плечом, била кулаками, но дерево не поддавалось. Окно. Нужно было лезть в окно.

Она разбила стекло стулом, порезав ладонь до кости — шрам остался до сих пор, тонкая белая линия, пересекающая линию жизни. Спрыгнула со второго этажа в кусты, подвернула лодыжку. Боль была ослепительной, но она поползла. Поползла вокруг дома туда, где был главный вход.

Особняк пылал.

Огонь вырывался из окон первого этажа красными языками, касался стен, пожирал плющ, который мама так заботливо выращивала годами. Крыша уже просела в центре.

— Папа! Мама!

Синъе попыталась бежать к двери, но чьи-то руки схватили ее сзади. Сосед — дядя Чэнь, который жил через дорогу.

— Нельзя, девочка, нельзя!

— Там мои родители! Отпустите!

— Уже поздно, — его голос дрожал. — Поздно, слышишь? Поздно.

Она вырывалась, кричала, царапалась, пока не охрипла. А потом просто рухнула на мокрую от ночной росы траву и смотрела, как догорает ее жизнь.

Пожарные приехали через семнадцать минут — приличное время для окраины, но достаточное, чтобы от особняка остался только фундамент. Отец и мать не выжили.

Заключение следствия гласило: «Неисправность электропроводки. Несчастный случай».

Синъе знала, что это неправда.

Отец лично проверял проводку каждый год. Он был дотошным до паранойи — нанимал лучших электриков, требовал сертификаты, перепроверял их работу. Его компания занималась логистикой, он привык контролировать каждую деталь.

И за три дня до пожара он сказал ей — бросил вскользь за ужином, думая, что она не поймет:

— «Семья Цзун думает, что может диктовать условия в порту. Они ошибаются. У меня есть документы, которые положат конец их монополии».

Тогда она не придала этому значения. Ей было пятнадцать, ее волновали экзамены и мальчик из параллельного класса.

Теперь, семь лет спустя, она знала каждую деталь того, что случилось на самом деле.

Шесть лет назад. Приют Святой Анны, провинция Цзянсу.

В приюте Синъе провела год. Компанию отца арестовали за долги через месяц после его смерти — какие-то сомнительные сделки, о которых он якобы никому не говорил. Все активы были проданы на аукционе. Дом, машины, даже мамино пианино. От наследства не осталось ничего.

Она была никем. Девочкой без прошлого, без будущего, без права голоса.

Именно там ее нашел Цзян Юань — дальний родственник отца, которого она видела всего пару раз в жизни. Высокий, сутулый мужчина с вечно бегающими глазами и прокуренным голосом.

— Твой отец задолжал мне, — сказал он, присев перед ней на корточки. — Но я добрый. Я заберу тебя отсюда, а ты отработаешь.

Что значит «отработаешь», она поняла не сразу. Ей понадобилось два года, чтобы осознать: Юань не был благодетелем. Он был работорговцем — одним из тех, кто поставлял молоденьких девушек в подпольные сети эскорта по всему Китаю. И Синъе значилась в его списке.

Но она оказалась слишком умной для него.

К семнадцати годам она выучила его привычки, его график, его уязвимые места. А главное — нашла доступ к его записям. Блокнот, в который Юань скрупулезно заносил имена клиентов, суммы, даты, коды. Грязные секреты грязных людей.

Когда она сбежала — ночью, через окно туалета, прихватив блокнот и все наличные, что смогла найти, — за ней отправили людей. Она знала, что так будет. Поэтому первым делом пошла не в полицию, а к адвокату. Пожилому человеку по имени Су Джин, который когда-то работал с ее отцом.

— Ты хочешь справедливости? — спросил он, пролистав блокнот Юаня. — Или мести?

— А есть разница?

Старик усмехнулся: