Пепел и золото.Истоки

Глава 1

Я сидела на крыльце старой фазенды и занималась заготовками для будущего посева.

Земля под пальцами была еще прохладной, хотя весеннее солнце пыталось ее разбудить. Я перебирала комки влажного грунта, очищая от камней и прошлогодних корней, отбрасывая свежую,мягкую почву в одну сторону, а все, что не нужно, в другую. Движения давно стали привычными, почти медетативными. В таком ритме: руки в земле, солнце на лице, тишина вокруг - было что-то успокаивающее. Что-то, что позволяло не думать. Не вспрминать. Не ждать.

Люди еще зимой говорили - лето будет жарким и плодородным. Урожая, который мог бы накормить досыта, не было четыре долгих года. Земля отдовала скупо, неохотно, будто через силу. Она протестовала. То ли наказывала нас, то ли предвещала страшное знаменование. Народ, изголодавшийся по нормальному образу жизни, по своей работе, а у многих она была связанна именно с землей, ждал, что земля наконец простит их. Разоренные крупные и мелкие торговцы, семьи, которых кормил небольшой клочок земли, все ждали, что она наконец проснется.

В нашем мире все связанно с магией, она тесно вплетена в нашу обычную рутинную жизнь. Она была не только фокусами, как некоторые могут представить, только с ее помощью люди выживали.

Владеть магией ветра, было отличным подарком, если ты несешь службу в море. Владеть магией огня, значит быть - лучшим кузнецом, ну а если тебе выпала честь работать с разумом людей - считалось великой привелегией, служба на королевскую семью тебе обеспеченна, иои поможет стать отличным шпионом, такую способность сращу брали на карандаш, хоть она проявлялась рчень сложно и медленно, а некоторые и вовсе боялист ее и пытались приглушить в своем разуме и становились "тихими".

"Тихие"- люди не обладающие способностями, потерявшие или намеренно отказавшиеся от нее.

Но моя бабушка называла таких людей инвалидами. Она относилась к таким людям не то что с жалостью или призрением, она считала, что можно разбудить способность у любого, если подвесить его за ногу над костром.

Невиль Торнвуд - или как я называла ее - бабушка, была непростой женщиной. Она была сложной женщиной. Да ее чертова фамилия говорила сама за себя. Её матт была основательницой нашей столицы, за какие заслуги, это уже другой вопрос. Я молилась всем семи известным и молчала о тех, кого лучше не упоминать.

Торнвуд из Торнвуда. Несусвестная глупость. Я была счастлива, что моя фамилия от отца - Арианна Ортанн. Не то, чтобы я не любила бабушку, и не то, чтобы меня не знали из какого я дома, но кто же все таки моя чертова бабка и кем являлась ее мать, тайна, покрытая мраком. Нас никто не осуждал напрямую, никто и никогда себе этого не позволил,а вот шушукаться за углами, между торговыми рядами, это да, это пожалуйчта. Я эти байки знала наизусть, которые тянутся уже несколько поколений. А когда случилась беда с моими родителями, так и вовсе все оживились. Благо, на тот момент я была в академии, но даже и там слышала отголоски. Какой бы стервой ее не слыли, к ней шли, шли за советом, за помощью, только советы она бесплатно не раздавала, но была милосердна к "тихим", потому что для нее они были калеками, которых сломала судьба, не дав им то, что имели мы.

"Тихим не понять, - сказала бабушка, глядя на прохожих. - Они живут в мире, которого не слышат. Как слепые, которые никогда не увидят солнца".

В дверь постучали, когда мы пили чай. Я вздохнула и хотела расстегнуть сапоги, мечтая о тихом вечере. Бабугка даже не подняла головы, она щаранее знала, кто стоит за дверью и что от нее хотят.

-Войдите,- сказала она.

На пороге стояла женщина, которая была мне не знакома. Красные глаза, сжатые губы, руки, теребящие край платка, видно, что она не спала уже несколько ночей, и последнее место, куда она пришла, была Невиль.

-Госпожа Торнвуд, - начала она окидывая нашу гостиную взглядом и судорожно переминаясь с ноги на ногу – мой муж... он пропал.­­ – с запинкой продолжила она. – Третью ночь не возвращается. Люди сказали, что вы можете помочь.

Бабушка отставила чашку и начала с торгов.

– Что ты готова отдать?

Женщина побледнела.

– Всё, что есть. – но у нее ничего не было. Ее вид напоминал один из тех, кто потерял в этой четырехлетней утопии все, что имел. Выбившиеся из косы волосы, руки, видавшие тяжелый труд, с грубыми мозолистыми пальцами. Следы на шее от…побоев? На захудалой шее были видны красноватые следы с подтеками недельной давности, синяк уже зацвел, а значит прошло около недели после стычки. И она его скала? Хотела его найти и вернуть домой? Отчаявшаяся женщина. Мдаа, любовь, как говорится зла.

– Мне нужно не всё, — сказала бабушка. — только твою самую тёплую шаль. Ту, что связала твоя мать.

Женщина замерла, видимо взвешивала, стоит ли ее муж того. Ведь это возможно все, что у нее имелось из ценного. Может она ее хранила как память от светлой жизни.

Она кивнула в знак согласия, стараясь не смотреть.

–Принесу – ответила она на выдохе и посмотрела на бьющиеся в огне поленья.

–Не надо, – отрезала и поднялась с кресла бабушка. – Я знаю, где он. На старом тракте, у поворота на Торнвуд. Пьяный, лежит в кустах. Хочешь узнать, где он был эти три дня? А главное с кееем? –протянула она так, как будто пыталась что-то донести до нее.

Женщина побледнела и закусила от обиды щеку с внутренней стороны, ненадолго замолчав, она вздохнула и ответила:

– Спасибо мисс Торнвуд, спасибо за это.– Но как вы…

Невиль махнула рукой и жестом показала на дверь.

Женщина ушла и бабушка вернулась в кресло. Я смотрела на огонь и думала о том, сколько ещё таких потерянных от безысходности людей придёт к ней.