Пепел и звезды

4.5

Небо темнело, фонари уныло освещали дорожки дворов, уставленные обшарпанными пятиэтажками. Воздух промозглый, будто пропитанным ве-сенней тоской. Неподалёку от них остановилась машина советского типа — старая «Шестерка», содрогаясь басами под трек «Миги», а затем — «Каспий-ский груз». На детской площадке скрипнули качели, раздались голоса под-ростков, отчего Настя замедлила шаг, непроизвольно провалившись в воспо-минания трёхлетней давности. Тогда мир казался проще, понятнее и опреде-лённо теплее — без всех этих сомнений, страхов и болезненных уроков.
Душу окутала лёгкая грусть, будто шарф, стягивающий горло. Настя поёжилась, запахнула пальто поплотнее и пошла дальше.
Никита настойчиво сжимал заледеневшую руку Насти тёплой ладонью. Это раздражало, но она терпеливо принимала ухаживания, молча переживая внутреннее сопротивление. Никита производил приятное впечатление: чистые туфли, свежая стрижка, тонкий аромат парфюма. За весь вечер не отпустил ни одной неуместной шутки и снисходительно относился к ее поведению, кото-рая будто целью задалась — не понравиться ему. На удивление, Никита смотрел на Настю с восхищением, словно не замечал нарочитой холодности. Настя невольно думала: «Никита видит совершенно другого человека. Если бы перед ним предстала прошлая я — то не задержался на свидании ни мину-ты».
Наконец, они остановились у подъезда. Над ними навис уродливый бе-тонный козырёк — настоящий убийца романтики. Потрёпанные рекламные афиши висели клочками, будто лоскуты забытых обещаний. Голоса стихли, оставив их наедине. В его глазах читалось недоумение: он явно пытался сов-местить образ Насти — с её аккуратными волосами, стильным пальто и уве-ренным видом — с этой обшарпанной лестницей, облупившейся краской на стенах подъезда и мусорным баком, переполненным пакетами.
— Ты живёшь напротив кладбища? — удивился Никита, невольно по-высив голос. Он считал, что Настя живёт минимум в двухэтажном частном доме — раз уж является подругой Алисы. Её внешний вид никак не вязался с окружающей обстановкой: слишком элегантна, слишком ухожена для этого места.
Настя почувствовала, как внутри всё сжалось. Щеки слегка заалели, но постаралась сохранить спокойствие.
— Нет, — на выдохе ответила она, опустив взгляд на свои туфли, будто они могли дать ей подсказку. — Я пришла навестить кое кого.
В воздухе повисла неловкость — тонкая, почти осязаемая. Он слегка поправил воротник куртки, словно это могло помочь найти нужные слова.
— Понятно, — задумчиво ответил, будто что-то вспомнил важное. — Приятно было познакомиться.
Настя кивнула, поспешно отведя взгляд в сторону.
Медленно и неожиданно Никита подался вперёд, собираясь прикос-нуться к её лицу. Настя сглотнула комок в горле, но промолчала. Она вдруг увидела напротив не Никиту, а Севера — его голубые глаза, изучающие, та-кую неуклюжую, неловкую. Пусть не получилось ни дружбы, ни отношений, а остался только болезненный опыт, она никак не могла выкинуть из головы тот последний взгляд Севера — смущённый, неловкий, будто сам испугался того, что почувствовал.
Когда Никита оказался совсем близко, туман воспоминаний рассеялся. Настя пугливо отступила назад, будто обжёгшись горячим утюгом.
— Ой ой, порожек! — вскрикнула она, выдумывая оправдание на ходу, и покраснела до кончиков волос.
Взгляд голубых глаз Севера преследовал её повсюду — отравлял жизнь, внушал постоянную неуверенность, болезненную зависимость от мне-ния окружающих. Глубоко внутри, несмотря на все внешние изменения — избегала любого внимания со стороны противоположного пола. Считала, что годится только для того, чтобы над ней похихикали, но никак не для настоя-щих, взрослых отношений.
Никита сделал попытку поправить ситуацию, сохраняя спокойствие:
— Осторожно, так можно ногу подвернуть.
Он сделал ещё шаг вперёд, но Настя инстинктивно отступила.
— Ладно, — сказала она, делая вид, будто ничего не происходит. — Я пойду. До встречи!
Никита отступил, растерянно проводя рукой по коротким волосам. На его лице читалась лёгкая разочарованность, но и надежда на лучшее продол-жение. Он впервые встретил девушку, которая казалась ему по настоящему интересной: красивую, весёлую, непосредственную, разностороннюю — всё в одном флаконе. Чесночные гренки, которые заказала, произвели на него неиз-гладимое впечатление, не избавив, впрочем, от желания поцеловать её. Но, видимо, не в этот раз.
Никита проводил ее взглядом, пока не скрылась за поворотом. Он глу-боко вздохнул, поднял голову и пошла к подъезду. Где то вдалеке снова за-играла музыка, а фонари, хоть и унылые, больше не казались такими мрачны-ми.