Пепел и звезды

5.3

— Эй, новенькая! — голос хлестнул по спине, как хлыст.
Она обернулась. Перед ней, словно две одинаковые куклы, застыли одногруппницы: Милка (Милослава) — высокая брюнетка с волосами, уложен-ными в идеальную волну, будто каждый локон был откалиброван роботом; и Яна — миниатюрная шатенка в кашемировом пальто, небрежно переброшенном через плечо. Их улыбки казались приклеенными — тонкие, неестественные, будто нарисованные на масках. Глаза, холодные как лёд, скользили по Насте, оценивая внешний вид: одежду, аксессуары, даже маникюр.
— Ты же Настя, да? — протянула Милка, растягивая слова с нарочитой ленью. Её новые лаковые туфли, блеснул в свете солнце. — Мы всё никак не познакомимся… Ты вечно куда-то торопишься.
Настя кивнула, сжимая ремешок сумки так, что костяшки побелели, но она старалась не выдать страха — что, если они разглядят в ней ту самую «толстую оборванку» с растрёпанной стрижкой под мальчика, которая донашивала вещи?
— Правда? Не замечала, — пролепетала она, чувствуя, как голос оседа-ет.
Милка окинула её взглядом, задержавшись на простом кардигане, слег-ка помятой юбке и платиновом браслете — жалкая попытка имитировать ми-нимализм, который эти девушки воплощали с рождения. Уголки её губ дрог-нули в полуулыбке, одновременно снисходительной и подозрительной.
— Слушай, — начала она, понизив голос до тона, который, видимо, должен звучать как «забота», но резал слух, как скрежет ножа по фарфору. — Сегодня на физкультуре ты пересеклась с моим бывшим… — Милка кивнула в сторону входа, где как раз проходил парень, пнувший криво футболь-ный мяч. Его улыбка, яркая и пустая, цеплялась за каждую проходящую ми-мо девушку. — Не советую засматриваться. Себе дороже.
— И, кстати, на всякий случай… — подхватила Яна. —Севера тоже об-ходи стороной. Он… сложный.
«Север… Снова Север», — мысль обожгла, как кислота. Настя застави-ла себя улыбнуться, но губы дрогнули, превращая улыбку в кривую гримасу.
— Мне они не интересны, — произнесла она, стараясь звучать небреж-но. — У меня уже давно есть парень.
В этот момент из-за угла, как луч света в тёмном переулке, выплыл Костик — высокий, коренастый, с широкими плечами, выдававшими в нём спортсмена. Его футболка, хоть и растянутая, сидела на нём так, будто была сшита специально для него. Он помахал ей.
Милка и Яна переглянулись, их лица исказились, как будто они проглотили лимон целиком.
— Твой парень? — переспросила Милка, приподнимая идеально очерченные брови. — Интересный выбор. Прямо экзотика.
— Ну, вкусы у всех разные, — ответила своей подруге Яна, поправляя рукав.

— Настя, если будет время, присоединяйся к нам в субботу. Вечеринка в доме за городом. Мой папа владелец базы отдыха, и она будет вся в нашем распоряжении. Можешь привести с собой плюс один.
Настя замерла. Приглашение повисло в воздухе, как петля: с одной стороны — ловушка, с другой — шанс вписаться в этот блестящий, но ядовитый мир. Она чувствовала, как её самооценка колеблется, как маятник: принять — значит рискнуть, отказаться — остаться изгоем.
— Я подумаю, — уклончиво ответила с трудом сохраняя спокойствие.
— Конечно, — подмигнула Милка, но её глаза оставались холодными, как арктические льды. — Будем ждать.
Когда девушки ушли, Настя выдохнула, чувствуя, как пот стекает по спине. Костик, ничего не подозревая, похлопал её по плечу:
— Вот это красота, да?
Она слабо улыбнулась, но внутри воспоминания накатывали волнами: школьные коридоры, шёпот за спиной, старые джинсы, которые перешивала много раз из-за стершихся местах на внутренней части бедра, стрижка «под мальчика», чтобы подавить все женское.
«Они не должны узнать, — твердила она себе, теребя браслет. — Я не должна это допустить, сколько сил потратила, чтобы стать такой, как они. Чтобы выглядеть небрежно-стильной, говорить с паузами, как будто каждое слово — драгоценность, смеяться так, будто весь мир вращается вокруг меня…»
Но страх всё равно грыз изнутри. Она боялась, что Милка и Яна, эти безликие копии друг друга, разглядят под её безупречной маской трещины — следы прошлой жизни, которые так тщательно скрывала.