Пепел и звезды

6.3

— Ну что, подруга, целоваться будем? — с ухмылкой спросил он, когда услышал, что кто-то сказал об этом Насте.
Настя вздрогнула. Она прекрасно понимала: образ, возникший перед ней не пьяный бред. Даже в самых смелых фантазиях поместить Костю в этот мир приравнивалось к фантастике. Можно было поверить в бродящих вокруг дома единорогов, но только не в Костю среди заклятых недругов.
— Здорово, Костян! — обрадовался встрече Лёша. — Ты откуда?
Костя посмотрел на него так, словно его обокрали. Только вчера они сидели плечо к плечу в гаражах, курили и развлекались на случайных уличных разборках. Сегодня же Лёша, предательски вылизанный, тянулся к алкоголю для девчонок и лицемерно прятал мат за вежливыми фразами.
— От верблюда, — бросил Костя, и его голос прозвучал как плевок. — Настя, пойдём поговорим.
— Эй! Началось самое интересное! — не унимался Лёша, пытаясь вернуть внимание. — Как же целовашки?
— Будут тебе целовашки. С коленом моим не хочешь попробовать? — огрызнулся Костя.
— Боже мой, — разозлилась Настя, устав от привычки Кости портить настроение глупыми выходками. — Пойдём, выйдем. Надеюсь, это что то срочное.
Костя схватил подругу за руку, будто испытывая её терпение. Он хотел поторопить, но вышло рвано, небрежно и больно — запястье хрустнуло.
— Полегче! — Настя шлёпнула его по пальцам. — Синяки останутся.
Расталкивая толпу, Костя тащил её, как тряпичную куклу, ни на секунду не ослабляя хватки. Найдя уединённое место без лишних ушей, он брезгливо оттолкнул. Настя ошеломлённая происходящим, лишь выжидающе смотрела на его бледное, будто измученное, лицо.
— Что за хрень? — наконец заговорил Костя. — Дружбу с ними водишь?
— Во-первых, привет, а во-вторых, меня пригласили, и причин отказывать я не нашла, — спокойно ответила Настя.
— Не нашла? — зло усмехнулся Костя. — Мы со школы их ненавидим, забыла?
— Костик, проснись! Школа давно позади. Думаешь, уместно говорить о детских предрассудках?
— Я не изменяю своим принципам.
— Это точно! — Настя осознавала, что разговор ведёт в никуда. Костю сложно в чём то переубедить, особенно когда не прав.
— Мы сейчас не обо мне говорим.
— Наш разговор в целом не содержателен. Я даже не стану слушать сомнительные обвинения.
Недолго помолчав, Костя продолжил, не желая держать недовольство в себе:
— Сибирцева, урода терпеть не могу. Особенно в паре с Бекк. Ты об этом прекрасно знаешь. Блевать прям тянет. Я вообще охреневаю со всего. Лёха вроде нормальный пацан, а с ними якшается. С этого дня к нему ноль уважения. Ходит, стелется под них.
— Мне нужно спрашивать разрешение, с кем можно и нельзя общаться? Я вправе решить самостоятельно, — твёрдо сказала Настя.
— Почему звучит как прикол? — сорвался Костя на нервный смех. — Я, наверное, сто лет проспал, но с каких пор ты, Настя, рвёшься проводить время с ними?
— Сегодня решила поэкспериментировать.
— Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Таким поступком уни-жаешь меня перед пацанами. Я не поверил, когда скинули фото.
— Это ты унижаешься неадекватным поведением. Мог пресечь своих тайных корреспондентов — умнее вышло бы, — отрезала Настя.
Костя смотрел на неё бешеными глазами, будто в них полыхал огонь. Настя не узнавала в нём того надёжного, любимого друга, который всегда ле-тел по жизни сломя голову. Подозрительность, агрессивность, скрытность и сумасшедшие скачки настроения настораживали. Она не могла понять, что с ним происходит и от чего нужно его уберечь.
— Ты моя подруга. Я не стану делить тебя с ними, — произнёс Костя.
— Костик, ты так надоел! — Настя коснулась ладонями его щёк и за-глянула в чёрные глаза, когда то бывшие светло карими. — Я девушка, не пацан, и ничья то собственность.
— Раньше не нуждалась в компании… Сколько за сегодня под юбку пытались залезть? А, что? Не успели? Извини, наверное, помешал. Пришёл не вовремя. Твою мать, Настя! Тебя в таком виде снять хочется, прикройся!
— Не говори так обо мне! — не выдержав нападок, Настя ударила его пощёчиной. — Ох, прости… Костик… Я не хотела…
Без того тёмные глаза Кости заволокло серой дымкой. Злость и обида смешались в одно отравляющее зелье. Взгляд упал на серьги, дорогущие, с бриллиантами — ему они не нравились.
Небрежно прижав Настю к дереву, Костя приблизился к её уху и прошептал:
— Только попробуй снять. Пожалеешь об этом. Сильно.
Он ловко сдёрнул зубами одну серьгу — украшение полетело в траву. Ужас происходящего, заглушил звуки вечеринки, ставшие вязкими. Костя старался аккуратно, надеть массивную серебренную серьгу и небрежно защелкнул на ухе подруги.
— Теперь все будут знать, кто тебя крышует.
— Ты несешь чушь, -Настя не узнала собственного голоса. Осипший. —Ты слышишь себя? Крышует. Совсем мозг от гулянок поплыл?
— Ты ведомая, Настя. Нацепила розовые очки и веришь, что принадлежишь их обществу. Думаешь вы на равных? Как бы ни так. Они ноги вытирают о таких как мы. Это — игра.
— Единственный кто заигрался только ты.
— Да, что с тобой разговаривать, -ослабил хватку. — Зомбированная. Все идем.
— Куда?
— Домой, — вновь оглядев с ног до головы. — Прикройся.
Костя снял куртку, ту, что позаимствовал на неделе и накинул на плечи подруги. Настя чувствовала себя неуютно и грязно. Вещица, напоминавшая о тяжелом прошлом, старушка пережила ни один сезон. Настя жалела, что не избавилась от тряпья. Но, даже при худшем раскладе, не предполагала, что еще когда-то выйти в ней на люди.
— Нет, —грубо ответила Настя, сбрасывая с себя куртку. — Я никуда не поеду. И не нужно мне указывать!
—Ты… да я… — Костя метался, провел руками по коротким волосам, будто не веря в происходящее.
— Дай мне провести один чертов день не думая ни о чем: ни о том, что мама живет одна в самом убогом месте мира, или о том, что я должна быть примерно дочкой, чтобы успеть доучиться в университете. Я просто хочу расслабиться….
—Иди ты… Настя, — Костя почти мгновенно испарился в темноте, будто его даже не было здесь и это все плод Настиного воспаленного вообра-жения. И только серьга прожигающее ухо, давало понять, что все произошло взаправду.