Пепел истинной

1

Древняя магия, что с самого рождения пульсировала в венах принца Каэла, наследника рода драконов, отозвалась на едва уловимый шепот судьбы, словно дремлющий зверь внутри него встрепенулся. Он стоял на зубчатой стене Золотой Цитадели, этой величественной тюрьмы из золотого камня, которая одновременно была и символом его власти, и границей его мира. Его взгляд, привыкший скользить по подданным сверху вниз, теперь изучал прибывших эльфийских посланников.
"Какие же они... хрупкие," - пробормотал Каэл, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к своему многолетнему советнику Эйнару, чья тень всегда следовала за ним. В памяти Каэла всплыли смутные образы детства: вечно склоненные головы слуг, покорные взгляды придворных, ни единого отказа, ни малейшего проявления неповиновения. С самого юного возраста он усвоил, что его слово – закон, его желание – приказ. "Неужели среди этой нежной поросли найдется та, чья душа способна выдержать мою силу, сплестись с моей?"
Эйнар, чьи мудрые глаза видели, как маленький Каэл учился летать, как его детские забавы превращались в демонстрацию власти, склонил голову. "Судьба, мой принц, плетет узоры непостижимые для смертных. Она редко ошибается в своих выборах." Но способна ли она смирить твое своенравное сердце? - подумал старый дракон, но благоразумно промолчал.
В тот момент, когда в тронный зал ступила Лира, время словно сжалось до одного взгляда. Ее осанка излучала не хрупкость, а внутреннюю сталь, непривычную для тех, кто рос под сенью власти драконов. Взгляд ее серебристо-серых глаз был спокоен и проницателен, словно она оценивала не блеск золота и величие зала, а саму суть его обитателей.
"Она... отличается от остальных," - тихо произнес Каэл, и в его янтарных глазах мелькнуло не столько приказ, сколько непривычное чувство – интерес, граничащий с замешательством. Он привык видеть в глазах других лишь благоговение или страх. В глазах Лиры не было ни того, ни другого.
"Ее зовут Лира, дочь старейшины Аларика," - прошептал Эйнар, наблюдая за реакцией принца. Он помнил, как юный Каэл, разгневавшись на непослушного щенка, случайно опалил ему шерсть. С тех пор Эйнар всегда опасался неконтролируемой силы, дремлющей в сердце принца.
Их взгляды встретились. Для Каэла это было подобно пробуждению древней магии, толчку, который он никогда прежде не испытывал. В детстве его учили, что его истинная будет принадлежать ему по праву рождения, что сама судьба почтит его своим выбором. Вот она, - пронеслось в его сознании с неоспоримой уверенностью, подкрепленной многолетними ожиданиями. Моя истинная.
Но в глазах Лиры он увидел лишь мимолетное замешательство, быстро сменившееся настороженностью, даже... вызовом? Это было ново и непривычно. Никто никогда не смотрел на него так.
"Принц Каэл," - произнесла она, и в ее голосе не было ни тени подобострастия, лишь вежливая констатация факта, словно она обращалась к равному.
"Эльфийка Лира," - ответил он, чувствуя странное, непривычное волнение, смешанное с зарождающимся раздражением от того, что она не проявляет должного почтения. В его голосе, обычно властном и уверенном, прозвучала непривычная нотка... неуверенности? "Добро пожаловать в Золотую Цитадель." В глубине души Каэл надеялся, что близость к нему пробудит в ней ту же силу связи, которую почувствовал он. Он привык получать желаемое. И Лира не должна была стать исключением.