Пепел истинной

2.

После долгих и утомительных переговоров о торговых путях и древних границах, которые Каэл воспринимал как досадную помеху, он искал возможности для новой встречи с Лирой. Он привык, что его приближенные угадывают его желания, и был немало удивлен, что ему приходится самому предпринимать шаги. Он нашел ее в уединенном розарии, куда приказал доставить самые редкие и благоухающие цветы со всех концов своих владений, полагая, что такая демонстрация богатства и власти произведет на эльфийку должное впечатление.
"Эльфийка Лира," - начал он, стараясь придать своему голосу оттенок непринужденности, словно он случайно наткнулся на нее. В детстве он часто наблюдал, как придворные льстили его матери, и теперь неосознанно копировал их манеру. "Эти розы... в их нежных лепестках словно запечатлена мимолетная красота, достойная лишь самых прекрасных глаз." Он ожидал увидеть в ее глазах восхищение, такое же, какое всегда видел у придворных дам.
Лира обернулась, и ее взгляд задержался на алых бархатных бутонах. "Они прекрасны, принц. Но их век короток. Как и все прекрасное, они увядают. Напоминание о бренности бытия, не так ли?" В ее словах не было ни лести, ни восхищения, лишь холодная констатация факта, словно она говорила о погоде. Каэл почувствовал легкое раздражение. Он привык к более эмоциональным реакциям на свои знаки внимания.
Каэл сделал неуверенный шаг вперед, чувствуя, как невидимая нить, связывающая их, натягивается. Он был уверен, что она тоже должна это чувствовать – ведь судьба не может быть односторонней. Он вспомнил наставления старых драконов о связи истинных пар, о том, как их магия резонирует.
"Ты чувствуешь это?" - прошептал он, надеясь увидеть в ее глазах отблеск того же внутреннего волнения, которое бушевало в нем. "Нашу... связь? Это нечто большее, чем просто влечение, Лира. Это сама судьба."
Лира инстинктивно отшатнулась, словно от прикосновения к чему-то опасному. "Я чувствую... что-то странное, принц. Что-то... давящее. Как будто меня пытаются заставить сделать то, чего я не хочу." Ее слова прозвучали как обвинение.
"Давящее?" - в голосе Каэла прозвучало неподдельное удивление, быстро сменившееся разочарованием и зарождающимся гневом. Он никогда не сталкивался с таким отторжением. Его подарки всегда принимались с благодарностью, его ухаживания – с радостью. "Но это же... судьба, Лира. Наша общая судьба. Ты должна это понять."
"Судьба не может быть насильной, принц," - возразила Лира, и в ее голосе появилась твердость, которой Каэл никак не ожидал услышать от этой хрупкой эльфийки. "Мое сердце... оно не принадлежит вам. И никогда не будет принадлежать, если вы будете пытаться его завоевать силой."
"Но..." Каэл был сбит с толку ее явным неприятием. Он привык, что его желания исполняются, что его власть неоспорима. Он никогда не думал, что его "истинная" может так упорно сопротивляться.
"У меня есть жених," - перебила Лира, ее взгляд стал решительным и в то же время печальным. "Мое сердце уже отдано другому. Эревану. И никакие ваши богатства и титулы этого не изменят."
Каэл отступил, словно невидимая рука оттолкнула его. "Жених? Эльф?" В его голосе прозвучала смесь неверия и презрения. Он не мог понять, как она может предпочесть смертного эльфа бессмертному дракону, наследнику древнего рода.
"Да," - твердо ответила Лира, не отводя взгляда. "И я люблю его, принц. Люблю всем сердцем. И ваша 'судьба' для меня – лишь пустой звук, если она пытается разлучить меня с тем, кого я выбрала сама." Ее слова прозвучали как ледяной душ, обрушившийся на самолюбие Каэла. Он впервые столкнулся с тем, что его власть оказалась бессильна перед чужой волей.