Пепел истинной

5

Спустя долгие недели безуспешных поисков, когда надежда уже почти угасла, шпионы Каэла наконец принесли весть. Они обнаружили Лиру в небольшой эльфийской деревушке, спрятанной в глубине древнего леса. Ярость, дремавшая в сердце принца, мгновенно вспыхнула с новой силой. Он немедленно отправился туда, ведомый не только гневом, но и странной, болезненной потребностью увидеть ее.
Он нашел Лиру на лесной опушке, рядом с молодым эльфом, чьи руки нежно обнимали ее плечи. В их глазах читалась нежность и глубокая привязанность. Когда Лира и ее спутник, Эреван, собрались покинуть деревню, держась за руки, словно две переплетенные лозы, Каэл не выдержал. Он вышел из тени деревьев, словно воплощение ярости.
"Ты вернешься со мной," - приказал он, его голос прозвучал как раскат грома, нарушив лесную тишину.
Лира вздрогнула и обернулась. Ее лицо, некогда спокойное, теперь выражало лишь усталость и решимость. "Нет, принц. Я не пойду с тобой."
"Ты моя истинная!" - прорычал Каэл, не в силах сдержать рвущуюся наружу ярость. Вид ее счастливой с другим причинял ему физическую боль.
"Я люблю Эревана," - твердо ответила Лира, крепче сжимая руку своего возлюбленного.
В этот момент, наблюдая за их переплетенными руками, за той безмолвной близостью, которая излучала между ними, что-то дрогнуло в сердце Каэла. На мгновение перед его глазами промелькнули смутные картины из детства. Он вспомнил, как отбирал любимую игрушку у младшего дракончика, видя в его глазах слезы обиды, но не чувствуя ничего, кроме удовлетворения от обладания желаемым. Вспомнил, как одним неосторожным словом ранил чувства старой наставницы, лишь потому, что его властное "я" не терпело возражений.
И вдруг, сквозь пелену гнева, Каэла пронзила острая, неожиданная боль. Она была настолько сильной, настолько непривычной, что он едва не согнулся пополам. Он впервые по-настоящему осознал, какую боль причинял другим своим эгоизмом и властностью. Видеть эту простую, искреннюю связь между Лирой и Эреваном было для него мучительным откровением.
Не в силах вынести этого внезапного укола совести и жгучей ревности, Каэл почувствовал, как что-то горячее обжигает его щеки. Он коснулся лица дрожащей рукой и с удивлением обнаружил влагу. Слезы. Слезы дракона, которые он никогда прежде не проливал.
"Тогда я объявлю войну!" - взревел он, пытаясь скрыть свое замешательство и боль за маской ярости. Голос его дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. "Ваш ничтожный народ станет рабами драконов!"
"Ты не посмеешь!" - воскликнул Эреван, выступая вперед, готовый защищать свою любимую и свой народ.
"Посмею!" - рыкнул Каэл, его глаза метали молнии, но внутри него бушевала совсем другая буря – буря первого настоящего сожаления и осознания собственной жестокости.