Пепел истинной

9

Вид Лиры, бережно собиравшей осколки деревянного кулона, словно хороня частицу своей души, стал последней каплей в чаше терпения Каэла. Ревность, до этого лишь тлеющая в его сердце, вспыхнула неудержимым пламенем, пожирая остатки его самообладания. Он чувствовал себя преданным, униженным тем, что даже в его золотой клетке мысли Лиры принадлежали другому.
Ярость заклокотала в его венах, обжигая каждую клетку тела. Он ощутил, как древняя драконья магия, доселе дремавшая, пробуждается, требуя выхода. Его когти непроизвольно выпустились, оставляя глубокие царапины на каменной дорожке. Чешуя на его руках покрылась острыми выступами, а глаза налились янтарным пламенем.
"Он должен умереть!" - прорычал Каэл, его голос превратился в звериное рычание, сотрясая воздух. В этот момент он не был властным принцем, а разъяренным зверем, чью территорию и добычу пытаются отнять. "Стереть его из ее памяти! Вырвать из ее сердца! Чтобы она думала только обо мне! Чтобы видела только меня!"
В его крике звучала не только злоба, но и отчаяние. Он не понимал, как завоевать ее сердце, как заставить ее полюбить его. Всю свою жизнь он привык получать желаемое без малейшего сопротивления. Любовь Лиры должна была стать еще одной его победой, еще одним подтверждением его власти. Но вместо этого он столкнулся с непреодолимой стеной ее чувств к другому, и это повергало его в пучину беспомощной ярости.
Он топтал обломки кулона, словно пытаясь уничтожить само воспоминание о сопернике. В этот момент в его сознании мелькнули обрывки детских воспоминаний: одиночество в огромных, холодных залах цитадели, отсутствие настоящих друзей, лесть и страх в глазах окружающих. Он никогда не знал искренней привязанности, никогда не испытывал той теплоты, которую видел между Лирой и ее возлюбленным. Возможно, именно это неосознанное желание любви, искаженное его властной натурой, и порождало эту слепую, разрушительную ярость.
"Найдите его!" - взревел Каэл, обращаясь к своим стражникам, его голос дрожал от неконтролируемого гнева. "Найдите этого ничтожного эльфа и приведите его ко мне! Я покажу ей, что значит противиться воле дракона! Я заставлю ее страдать так же, как страдаю сейчас я!"
В этот момент Каэл был не просто жестоким тираном. Он был раненым зверем, мечущимся в собственной ловушке из гордости и эгоизма. Он жаждал любви, но его методы лишь отталкивали ее. Он хотел обладать Лирой, но его властная натура не позволяла ему увидеть ее как личность, как существо со своими чувствами и желаниями. В своей ярости он был одинок и несчастен, ослепленный собственной болью и неспособный понять боль другого. И в этом его мучительном заблуждении читатель мог впервые увидеть не только чудовище, но и сломленного, отчаявшегося принца, чья жажда любви обернулась разрушительной одержимостью.